В конце концов, он бросил попытки поговорить с ней на работе. Но продолжал звонить ей, писать и приходить к её квартире. Она сказала ему прекратить всё это, иначе ей пришлось бы позвонить в полицию и сообщить о преследовании.
Тори было больно произносить эти слова, когда всё, чего она действительно хотела, это позволить ему войти, броситься в его объятия и увидеть в нём того мужчину, которого представляла.
Но никакие объяснения не могли изменить человека, который не желал меняться. Броуди оставался тем, кем он всегда являлся, и с её стороны было глупо думать иначе. Она больше никогда не будет такой наивной.
Сделав глубокий вдох, Тори моргнула и попыталась сосредоточиться на таблице перед собой. До Рождества оставалось два дня, а ей нужно было закончить этот отчёт до праздничных выходных. В офисе было тихо — для разнообразия. Все парни были на стройплощадках, так что, по крайней мере, сегодня у неё было немного тишины и покоя, чтобы не отвлекаться от работы.
Девушка услышала вой сирены на улице и резко подняла голову. Много сирен. Сначала издалека, потом всё ближе. Она надеялась, что ничего не горело, ведь нет ничего хуже, чем пожар прямо перед Рождеством.
Сирены приближались. Всё ближе и ближе. Но это не было похоже на то, что они быстро двигались, словно мчались на место вызова. Это было медленно и с каждым разом становилось всё громче, направляясь в сторону офиса. И она услышала голос, звучащий из громкоговорителя.
Какого чёрта там происходит?
Схватив пальто, Тори надела его и направилась ко входной двери; её глаза расширились, когда она увидела машину шерифа, две городские пожарные машины и парад людей, идущих за ними.
И голос Броуди из рупора шерифа:
— Тори Льюис! Пожалуйста, выйди и выслушай меня.
Тори покачала головой и двинулась в обратном направлении.
— Не убегай в этот раз, милая. Лучше выслушай его и покончим с этим. — Это был Уайетт. Он подошёл сзади.
— Я не хочу его слушать.
Уайетт рассмеялся:
— Не думаю, что у тебя есть выбор, учитывая тот переполох, что он устроил.
Она наблюдала, как колонна из полицейской и пожарных машин, сигналя и ревя сиренами, остановилась у ворот строительных офисов. Броуди вышел и взобрался на крышу машины шерифа.
— Он что, сумасшедший? — спросила Тори.
— Вероятно, — сказал Итан, подходя с другой стороны. Он положил руку ей на спину и подтолкнул вперёд. — Ступай и выслушай его, Тори.
Она осторожно шагнула вперёд.
Броуди не улыбался. Он стоял там, наблюдая, такой же великолепный, как и всегда. Пронизывающий ветер развевал его тёмные волосы, его ботинки твёрдо стояли на крыше машины, а в руке он держал микрофон.
— Тори. Я обидел тебя, потому что боялся признаться тебе — чёрт, не только тебе, но всем и каждому — в своих чувствах, вместо этого приуменьшая их значение. Говорил людям, что ты для меня ничего не значишь, хотя на самом деле ты для меня всё, и так было всегда. С того самого момента, как ты вошла в наш офис, ты привлекла моё внимание. Мы спорили и обменивались колкостями, и это было весело, но я ещё не был готов. Но потом, на Рождественской вечеринке в прошлом году, когда мы поцеловались…
Толпа ахнула, а Тори залилась румянцем.
— … и всё произошло так быстро, что я не знал, что с этим делать, или как относиться к дерзкой рыжеволосой девушке, которая считала меня кобелём.
Толпа рассмеялась.
— Я всегда уклонялся от обязательств. Каждый в этом городе знает мою репутацию. Мне нравилась свобода, и я думал, что когда-нибудь остепенюсь, но не знал, когда именно. Я всегда считал, что это случится, когда появится та самая женщина. Ну, женщина появилась, только я не понял этого, пока ты не вошла в мою жизнь. Это была ты, я понял в ту ночь на Рождественской вечеринке год назад. С тех пор не было никого, кроме тебя, и никогда не будет.
Сердце Тори сжалось, и её темная часть, что потеряла надежду, начала пропускать сквозь себя крошечный лучик света, сияя внутри.
Броуди встретил её взгляд прямо, и она увидела правду в его глазах.
— Тори, ты всегда будешь лучшей частью меня и самым лучшим, что когда-либо случалось со мной. Однажды ты спросила меня, кому я доверяю, когда мне нужно поговорить о чём-то неприятном. Я понял, что этим человеком всегда была ты. Те месяцы, когда ты не разговаривала со мной, были сущим адом, потому что я осознал, что ты всегда была моим сторонником, единственной, к кому я шёл, когда у меня был плохой день. Ты успокаиваешь меня, заставляешь чувствовать себя лучше. Ты мой лучший друг, моя возлюбленная и та самая женщина, которую я хочу видеть в своей жизни всегда и навсегда. Я люблю тебя, Тори.
Тори всхлипнула и бросилась к нему. Броуди соскочил с автомобиля и схватил её в свои объятия, и его губы опустились на её обжигающим поцелуем, который сказал ей гораздо больше, чем слова, ведь в этом поцелуе она почувствовала вкус его слёз.
— Я люблю тебя, Броуди, — призналась она. — Я тебя люблю.
— Прости меня, — сказал он, его слова были едва слышны на фоне гудков машин, сирен и аплодисментов толпы.
Она рассмеялась от этих звуков: