Заснуть на Диком Западе, а проснуться в современной... Герою не позавидуешь.
Мортимер Морз, картежник, выпивоха и задира, но при этом один из трех лучших стрелков на всем Западном побережье (Морти до сих пор не стал Номером Один лишь потому, что двое других претендентов старательно избегали встречи с ним), проснулся в ужасном расположении духа. Во-первых, он почувствовал, что замерз. В конце лета ночи все еще теплые, но под утро становится зябко. К тому же, как выяснилось, спал он без одеяла. На голых досках. Во-вторых, страшно болела голова. А во рту было сухо, как в сожженном зноем сердце пустыни Невада. Выпил он накануне не так много, но, видно, домашний самогон, которым потчевали его мормоны, оказался не лучшего качества. В-третьих, жутко воняло.
Морти не был неженкой. Как-то раз, пережидая внезапно налетевшую песчаную бурю, он два дня кряду пролежал под боком у дохлой лошади со вздувшимся, как от водянки, животом. Ел, пил и справлял нужду, не сходя с места. И - ничего. Но сейчас воняло чем-то настолько омерзительным, что хотелось прижать к лицу мокрый платок и бежать прочь без оглядки. Потому что так отвратно смердеть могло лишь в одном месте - в геенне огненной, где сам Сатана тыкает грешников вилкой в бок, проверяя, хорошо ли они прожарились.
Мортимер Морз не верил ни в рай, ни в ад, но скользкая, необъяснимая жуть пробралась к нему в грудь и холодным кольцом обвилась вокруг сердца. Никогда прежде Морти не испытывал ничего подобного. Даже когда Джерри О’Салливан, которого все называли просто Безумный Джерри, держал его на мушке винчестера и глумливо улыбался набитым гнилыми зубами ртом, а у Морти имелся только кольт со сбитым прицелом и расколотой рукояткой, да и тот засунут сзади за пояс.
Морти с ужасом открыл глаза. Высоко над ним лениво тянулись невесть куда облака, похожие на клочья старых газет, которыми протирали стекла. Небо было грязно-серого цвета. Будто прокопченный полог старой палатки. Морти никогда прежде не видел такого.
Руки сами собой легли на пояс. И вот тут-то Мортимеру Морзу стало по-настоящему страшно. Обе кобуры оказались пусты.
Морз рывком поднялся и сел.
Выходит, он спал не на дощатом полу, а на садовой скамейке с узкой, в одну доску, спинкой. Скамейка стояла на краю дорожки, вымощенной странным материалом, похожим на плотно утрамбованный песок, только непривычно серого цвета. Морти вытянул ногу и постучал по дорожке каблуком - такое ощущение, будто под ногами камень… Дорожка бежала меж чахлых кустиков и рахитичных деревьев с обломанными ветками. По краям ее стояли такие же скамейки, как и та, на которой спал Морти, и небольшие жестяные короба. Выкрашенные в грязно-розовый цвет, они смахивали на разломанные почтовые ящики. Временами дорожка ветвилась. Те ее рукава, что убегали влево, вели к очень высокой желтой стене - по всей видимости, это хорошо укрепленный форт. Вот только чего ради в этой стене прорезано огромное количество больших, застекленных окон и понавешаны балкончики, заваленные всевозможным хламом? Ведущие в другую сторону дорожки скрывались в зарослях невысокого кустарника, из-за которого то и дело доносились резкие, рыкающие звуки. Настолько необычные, что сразу становилось ясно, ни одна живая тварь не способна издавать такие. Даже смертельно раненая.
Морз потряс головой, отгоняя дурацкие мысли. Определенно, это не ад… Но что же тогда?
Морти призадумался, пытаясь подобрать определение месту, в котором он непонятно как оказался.
Стрелок мучительно закатил глаза.
Чертовы мормоны!
Морз вскочил на ноги, хлопнул ладонями по пустым кобурам и, едва не застонав от злости, крутанулся на каблуках.
Мормоны! Кто же еще? Их рук дело!
Недаром их старейшина весь вечер старательно подставлял Морзу оплетенную гибкими прутьями бутыль с вонючим мормонским самогоном!
Морз хрипло кашлянул и сплюнул на чахлую траву.
Морзу и прежде доводилось иметь дело с этой братией. Не поймешь, святоши или грешники… Самому-то Морзу, понятно, дела нет: пусть хоть по десять жен заводят. Подумаешь. У Морза их было… И не сосчитать. Вот только к чему держать их всех под одной крышей?
Морти Морз наклонил голову и озадаченно поскреб ногтями заросшую густой щетиной скулу.