Шумерское царство после Великого потопа. Восстановление страны идет тяжело, обостряется борьба за власть. Чтобы объединить непокорные шумерские города, царь Утухенгаль решает воздвигнуть огромный храм на земле, которая принадлежит Лудингирре, которого под ложным предлогом высылают к диким племенам амореев, заточивших его в шахтах. Но Лундигирра не может смириться с несправедливостью судьбы, а вернее богов, на службе у которых он оказался. Ему предстоит пройти путь от простого раба до воина, осмелившегося бросить вызов самим богам за право властвовать Шумерским царством.Комментарий Редакции: Завораживающие декорации древнейшей цивилизации, ее тайны, коварный блеск золота, обагренного кровью, неподдельный героизм и запредельно амбициозные чаяния – все это вы найдете в этом поистине основательном, исторически точном и при этом не теряющем легкости и увлекательности романе.
Полуденный зной дрожал над пустыней. Каменистая почва безжалостно сбивала неподкованные копыта лошади, что неслась во весь опор, разбрызгивая пену. Энасир, облаченный в короткую красную тунику то и дело погонял кнутом. Стегал так, будто намеревался загнать животное до смерти. Из-под медного конического шлема, съехавшего на бок, ручьем стекал пот. Силы были на пределе и у всадника, и у коня.
Утром у Энасира состоялся неприятный разговор со старшим дозора. Тот, обойдя границу заявился в казарму и выпятив пузо, дыхнул перегаром прямо ему в лицо:
– Господин начальник городской стражи! Пограничная стелла низвергнута!
Энасир вздрогнул во сне:
– Чего? Ты это сам видел? – переспросил он, продирая глаза и поднимаясь с жесткого деревянного кресла, на котором задремал лишь под утро. Мало того, что ночью сон не шел, так еще этот вояка со своею вонью и худыми вестями!
– Да, уважаемый господин, сам видел…
– И кто это может подтвердить? – полюбопытствовал Энасир, а сам подумал: «Пропади ж ты куда-нибудь!»
– Мои воины…
– Когда ты это случилось?
– Поздно вечером… вчера.
– А почему я об этом узнаю только утром?! – рявкнул Энасир. – Ты хочешь сказать, что ночью видел разбитую стелу среди пустыни? А твои глаза тебя не подводят? Ты хоть понимаешь, что это значит?
Старший дозора втянул толстую шею в узкие плечи и приготовился услышать множество туго закрученных выражений столь же красноречивых, сколь и непристойных.
– Да, господин. Понимаю… – затряс он лысой головой.
– Где твои люди? – продолжал напирать Энасир.
– Спят, после ночного…
– Давай их сюда!
Начальник дозора стал мяться на месте, подыскивая нужные в таких случаях слова.
– Чего? – спросил Энасир.
– Ну так… это… они же после дозора спят… – пояснял старший.
– И что?
– Ну… просто… вот…
– Что? Пьяные? Уже? – Энасир старался прочитать по глазам мысли вояки. – Оба что ли?
– Но ведь не на службе… – оправдывался старший.
– Бараны!
Теперь Энасир скакал, очертя голову. Ему очень хотелось видеть стелу невредимой. Он уже подумывал с каким удовольствием, вернувшись, посадит всех троих дозорных в яму дней на десять, чтоб стелы разбитые не мерещились во тьме.
По дороге он обогнал какого-то старика в изодранной тунике, что влачился рядом со своей старой трухлявой арбой. Вез ее худосочный ишак раза в два меньше самой телеги. Старик отпрянул в сторону, чтобы пропустить всадника и, наглотавшись пыли из-под копыт, продолжил свой путь.
Энасир мысленно проклинал лагашцев, потому, как никому другому не придет в голову низвергать пограничную стелу и настолько увлекся своими злыми помыслами, что когда опомнился – понял: границу уже пересек – впереди замаячили скалы враждебного Лагаша.
На обратном пути он увидел того самого старика. Он возился подле телеги и что-то загружал.
– Эй! – крикнул Энасир, переводя коня на шаг. – А ну поди сюда!
Старик бросил свое занятие и пошел навстречу.
– Хвала Энлилю, почтенный господин! – сказал он кланяясь.
– Ты что тут делаешь?
Старик выдохнул из себя неопределенный звук и обернулся на свою арбу.
Подъехав поближе Энасир увидел, что рядом с арбой лежала огромная серая плита, расколотая на несколько частей. На ней клинописными знаками был высечен текст: «Энменлуанна Великий – царь, венчанный на трон всемогущим Энлилем, воздвиг этот камень в знак вечного мира между городами Эреду и Лагаш. Границы их навек определены и нерушимы. Правители их в том клятву дали именем Энлиля. И пусть отныне ни один из них не присвоит себе чужой земли. Тому же, кто осмелиться нарушить мир, кто задумает отнять то, что не принадлежит ему по праву, владыка небес и земли кару великую ниспошлет и низвергнет его в страну теней и вечной скорби.» Рядом со стелой лежало черное знамя с желтым львом.
– Твоих рук дело? – спросил Энасир, прекрасно понимая, что этому старику в одиночку такую стелу разбить невозможно.
– Нет, почтенный господин… она тут и лежала так…
– А ты здесь чем занимаешься? – надавил суровостью Энасир.
– Я-то? – сказал старик простовато. – А я тут мимо ехал… Вот, решил немного отдохнуть.
– Нашел место! Ты хоть знаешь, что на ней написано?
Старик виновато согнулся:
– Так… я грамоте-то не обучен, уважаемый господин…
Энасир заглянул в арбу и увидел пару огромных кусков камня, отколотых от плиты.
– А это что у тебя? – Энасир достал плеть.
Старик еще сильнее согнулся, исподлобья взглянул на кнут, на военного и запел:
– Добрый господин! Я ничего дурного не сделал. Я всю жизнь свою исправно работал на благо нашего царя… Да, продлят боги дни его жизни! Просто я подумал, раз уж так вышло, что стелу разбили, зачем, думаю, камню пропадать? А мне на дом сгодиться может…
– Дом, строить будешь? А ты знаешь, что бывает, когда разбивают приграничные стелы?
Старик весь затрясся, и в его взгляде Энасир прочел: «Только бы не кнутом!»
– Когда низвергают приграничную стелу – начинают войну! – сказал Энасир, понимая, что большего от старика не добиться. Он прыгнул в седло, хлестнул коня и галопом в обратный путь.
