Общение с Маратом и его друзьями свелось к минимуму. Каждый раз, когда кто-нибудь спрашивал меня о чём-либо, я отвечал нехотя и кратко, даже не беспокоясь о том, что это как минимум невежливо. В конце концов, соперники бросили всяческие попытки разговорить меня и сосредоточились на игре. А в игре я брал банк за банком, благодаря чему неудержимое воображение уже начало вырисовывать сладкие картины беззаботного будущего, в которых я становился профессиональным игроком со стальными нервами и холодным расчётливым умом, зарабатывая на покере баснословные деньги.
Мои же соперники тем временем совершенно не переживали о том, что их обирает какой-то залётный парнишка. Наверняка опытный наблюдатель (если бы таковой там оказался) заподозрил бы, что игроки специально сливают мне партию за партией, дабы распалить мой азарт. Спустя ещё час мой выигрыш уже вдвое превышал первоначальный банк.
И вот очередной фарт – бубновые туз и десятка. На флопе легли бубновая дама, бубновый валет и шестёрка черви. Впереди ещё два раунда торгов, а у меня уже все шансы собрать наиболее выигрышную комбинацию! Если же среди двух ещё не открытых карт окажется бубновый король, то я соберу редчайшую и в принципе сильнейшую комбинацию в покере – флеш-рояль. Я немного повысил ставку. Так, чтобы не спугнуть других игроков и при этом заинтересовать их. Все трое ответили и уравнялись. На тёрне легла шестёрка буби. Вот и всё: пусть и не флеш-рояль, но флеш со старшей картой туз я уже собрал, а значит, уже победил. Оставалось лишь вытянуть как можно больше деньжат из этих простофиль. Я вновь повысил ставку, но уже существенно больше. Игрок слева с кислой миной спасовал. Игрок справа и Марат ответили. На стол легла пятая карта – девятка крести. И снова повышаю ставку. Существенно больше. У меня на руках остаётся лишь половина от той суммы, с которой я сел за стол. После такого хода игрок справа присвистнул и тоже сбросил карты. Теперь только мы с Маратом. На столе значился самый крупный банк за вечер. Игрой заинтересовались и девушки, обступившие нас сзади. Марат долго смотрел на меня, задумчиво нахмурившись. Внезапно он широко улыбнулся и пошёл ва-банк.
«Либо Марат попросту блефует. Либо считает, что блефую я. Как бы там ни было, он совершает большую ошибку», – рассуждал я с радостным волнением и тоже пошёл ва-банк.
У Марата оказались девятка черви и шестёрка пик.
«Значит, всё-таки блефовал… Ха-ха! Вот это я его уделал! Всех уделал! Пожалуй, неплохое местечко: трахнул красотку и заработал кучу денег. Ладно, пора забирать куш и сваливать отсюда», – ликовал я. Но радость длилась недолго. Стоило потянуться за деньгами, как меня тут же остановили приспешники Марата.
– Фулл-Хаус, шестёрки и девятки, – спокойно сказал Марат и дал мне время узреть и осознать поражение.
Вы когда-нибудь летали вниз головой с двадцатого этажа? Нет? Я тоже. Но почему-то уверен, что при этом испытываешь очень схожие переживания с теми, какие испытывал я в ту минуту.
Три шестёрки – число дьявола и две девятки – перевёрнутые шестёрки, надсмехаясь, взирали на меня с зелёного сукна. И казалось, что вместе с картами смеялись все вокруг. Что сама Вселенная смеялась надо мной.
Марат откинулся на спинку стула и закурил. С интересом наблюдая за мной, он подозвал Элю. Девушка подошла, и Марат взял со стола две пятитысячных купюры. Не сводя с меня глаз, он передал ей деньги. Я понял, что это причитавшийся процент за то, что она привела к ним лоха, то бишь меня.
– Ну что ж, Игорёк, – улыбнулся Марат, – был рад знакомству и спасибо за компанию, за игру. Надеюсь, и тебе понравилось в нашем скромном заведении. А сейчас, пожалуй, тебе пора уходить. Тебя ждут великие менеджерские дела.
Я ничего не ответил и никуда не ушёл. Оглушённый и ослеплённый, я остался неподвижно сидеть. Один из товарищей Марата слегка тронул меня за плечо.
– Друг, для тебя игра закончилась. Вставай и уходи, – сказал он.
Его прикосновение вывело меня из транса. Я схватился за голову и, раскачиваясь взад-вперёд, нарастающим шёпотом стал повторять:
– Господи, какой же я идиот… Какой же я конченный человек… Конченный лудоман!
Спустя минуту самобичевания я опустил руки и хриплым голосом обратился к Марату:
– Я не могу уйти. Мне нужны эти деньги. Они не мои. Они моего начальства. Можно я их заберу и тихонечко уйду. Я потом вам всё верну! Честное слово! С процентами!
Вся компания, в том числе и девушки, громко рассмеялась. Смеялись они долго. Наконец, от души просмеявшись, все стали ждать, что ответит Марат. Марат же медленно выпустил из лёгких густое облако дыма и внезапно сделался серьёзным и вдумчивым. И ей-богу, если бы существовал чемпионат мира по гляделкам, то Марат был бы его непревзойдённым чемпионом – так долго и пристально он на меня смотрел, впрочем, как и весь вечер.
– Игорёк, ты любишь художественную литературу? – внезапно спросил он.
– Ну так, немного, – соврал я севшим голосом, ибо за всю жизнь едва ли прочёл и с пяток книг.
– «Азазель» Акунина читал?
– Нет, эту не читал.
