– Странно, – сказал Роусон, – вы хотите знать, где находится остров? Да ведь вам известна дорога туда. Это и есть главный остров. Ниже его находится другой, меньший, совершенно почти неприступный. Туда-то в случае крайней опасности и переберутся обитатели главного острова. Их предводитель ловкий и умный человек. Имени его я вам назвать не могу, так как связан клятвой молчания.
– Так, значит, это большая банда? – спросил Коттон.
– Ну да, и банда, заметьте, прекрасно организованная. Это, пожалуй, самое опытное войско, но о нем никто не знает, так как состоящие в сношениях с бандитами никогда их не выдадут ради собственных выгод.
– Так каким же образом они наживают деньги, если не трогают соседей, а те вследствие этого не выдают их?
– Очень просто! Они действуют по мудрому принципу: не грабь того, с кем живешь.
– Ну, ну, так рассказывайте дальше! – нетерпеливо перебил его Коттон, сгорая от любопытства.
– Видите ли, – продолжал Роусон, – обитатели острова не трогают жителей своего штата. Обыкновенно их жертвами становятся чужаки. У островитян имеется много специально нанятых агентов, весьма энергичных и ловких людей, которые, путешествуя по реке, разузнают подробности о проплывающих судах и их ценности, и если среди перевозимых грузов имеются предметы, годные им самим или удобные для сбыта в южные штаты, то агенты стараются наняться на них лоцманами или рулевыми. Если такому парню удастся его затея, он ведет судно прямо на мель у острова, где его выкидывает на берег и разбивает волнами. Обыкновенно это происходит ночью, когда на палубе остается, как правило, один дежурный матрос. Ну, конечно, на острове не зевают и, завидев поданный лжелоцманом сигнал, выскакивают на берег и расправляются по-свойски с экипажем.
– Так вот чем объясняется множество трупов, плавающих по Миссисипи! Однажды я ночью насчитал семь трупов, плывших подряд. Однако ни на одном из них не было признаков насильственной смерти, мы подумали, что это – утонувшие матросы с какой-нибудь разбитой бурею барки.
– О, в этом отношении наши приятели с острова дьявольски ловки, – сказал с некоторым содроганием Роусон. – Настоящие виртуозы. Признаюсь, подобные делишки мне не по душе: слишком уж много крови проливается!
– Да, промысел грязный, что и говорить, – поддержал его Коттон. – Прямо бойня какая-то!
– Зато они так же дороги для своих друзей, как грозны для врагов. Поверьте, если человек будет нуждаться в помощи, поддержке и убежище, они сумеют оказать ему это в полной мере!
– Ну, не думаю! По крайней мере, пока я дожидался их возвращения с деньгами, я чуть не умер с голода, а никто и не подумал дать мне поесть. Кроме того, я видел, что если мне будет угрожать какая-нибудь опасность, то ни один из них и пальцем не шевельнет, чтобы помочь мне!
– А это все оттого, что вы не знали условного знака! – сказал Роусон. – Не могут же они довериться всякому!
– А какой же у них условный знак?
– Если вам понадобится когда-нибудь помощь от них, отыщите большое дерево, зажгите головешку и перебегите с ней четыре раза от дерева к дереву. Тотчас же к этому месту подплывет барка с вооруженными людьми.
– Благодарю за информацию! – задумчиво сказал Коттон. – Как знать, может, вскоре нам придется ею воспользоваться и просить помощи у этих милых островитян.
– Не забудьте еще одного: как только вы попадете на остров, вы превращаетесь в их соучастника и должны навсегда отказаться от намерения вернуться обратно.
– А вы сами там были? – спросил его собеседник.
– Не довелось, – ответил методист. – А где Уэстон? Его тоже нужно было бы уведомить об угрожающей опасности.
– Он по поручению Аткинса отправился в горы, – сказал Джонсон. – Вернется завтра, тогда мы с ним и потолкуем.
– Мне что-то захотелось спать, – заметил, зевая, Коттон. – Джонсон, не осталось ли чего-нибудь в котелке?
– Вот чудак, да вы сами вылили оттуда остатки!
– В таком случае, спокойной ночи! Кто проснется раньше, пусть разбудит остальных!
Коттон взял несколько оленьих шкур, уложил их на пол и, завернувшись в старый плащ, несмотря на жесткость постели, почти тотчас же крепко уснул.
Оставшись сидеть у огня, Джонсон и Роусон молча смотрели на догоравшие угли. По-видимому, и тот и другой хотели заговорить о чем-то, но ни один из них не решался нарушить молчание. Наконец Джонсон спросил:
– Неужели вы в самом деле предполагаете, что вас могут выследить?
– Ну, сейчас-то это им не удастся, но я не исключаю возможности, что рано или поздно они застанут меня врасплох.
– Каким образом?
– Очень просто! Меня удивляет не это, а то, что мы до сих пор так долго оставались безнаказанными.
– Э, да вы начинаете трусить, приятель!
– Не трушу – опасаюсь. И мои опасения относительно индейца вполне основательны. Сегодня, по крайней мере, он бросил на меня такой взгляд, что готов побиться об заклад, он наверняка что-то раскопал!
– Да, в отношении вас у Ассовума, должно быть, имеются веские подозрения!
– Да вы-то откуда это знаете?
