– Оцепите дом и не впускайте никого. Второй разбойник может удрать отсюда и предупредить сообщников! – скомандовал Браун товарищам, входя в комнату.
Браун, прошептав несколько слов вошедшему с ним Стефенсону, собирался уже выйти из комнаты, как перед ним, точно из-под земли, вырос какой-то человек, с горящими страшным внутренним огнем глазами, до ужаса грозно сверкнувшими в полутьме.
– Ассовум! – в изумлении отступил Браун. – Откуда ты?
– Я привел с собой друга вон этого! – указал индеец на связанного Аткинса.
– Кого именно?
– Джонсона! Трусливая собака, боясь Ассовума, хотел убить его исподтишка. Вот отравленные стрелы, которыми он намеревался гнусно подстрелить краснокожего во время отдыха!
– Мерзавец будет наказан по заслугам! – ответил Браун. – Но где ты пропадал до сих пор, друг мой?
– Белый брат, конечно, не думает, как другие, что Ассовум бездействовал? Я знаю убийц Гитзкота!
– Браво, мой друг! – радостно воскликнул Браун. – Кто же они?
– Джонсон и Роусон!
Если бы в эту минуту в дом ударила молния, регуляторы не были бы так поражены этим, как сообщением индейца.
– Не может быть! – воскликнул Браун.
– Краснокожий никогда не лжет! – с достоинством произнес Ассовум. – Его язык скорее отвалится, чем изречет неправду! Кроме того, бледный человек – сообщник конокрадов!
– Ты уверен, Ассовум? Отчего же ты раньше не сказал нам об этом?
– Я полагаю, Роусон причастен и к смерти Алапаги, и хочу окончательно убедиться в этом. Если бы Ассовум сказал раньше белым о преступлении проповедника, они попросту повесили бы его, не заботясь о втором преступлении. Ассовум – мужчина и вождь! Он сам хочет отомстить за смерть жены!
В это время в лесу раздался крик совы, повторившийся три раза через определенные промежутки времени.
– Что это? – спросил Браун. – Сигнал чей-нибудь или действительно крик совы?
– Вот этот знает лучше! – ответил Ассовум, указывая на затрепетавшего при сигнале Аткинса, и сам повторил тот же крик. Однако ответа не последовало, и Аткинс, улыбнувшись, повернулся спиною к Брауну.
Вскоре вновь раздался пронзительный крик: Вильсон и Бариль схватили Уэстона, принявшего наступившую тишину за отъезд регуляторов и намеревавшегося скрыться в лесу.
Через несколько минут снова показался Ассовум с двумя регуляторами, несшими связанного Джонсона. Вся почтенная компания, за исключением Коттона и Роусона, таким образом, оказалась налицо.
– Теперь дело за бледнолицым! – сказал Ассовум.
– О ком еще говорит индеец? – поинтересовался Стефенсон.
– Завтра вы увидите его! – ответил Браун. – Надеюсь, вы погостите у нас денек-другой. Нам очень бы хотелось, чтобы вы присутствовали и на суде арканзасских регуляторов!
– Благодарю вас! А когда вы думаете провести суд?
– В понедельник утром!
– Где?
– На лужайке, в лесу, неподалеку от мельницы. Там есть, кстати, и пещеры, куда мы посадим пока этих, а позже и других пленников!
– А разве вы хотите захватить еще кого-нибудь?
– Да, Коттона и Роусона!
– Как! – вскричали с изумлением все присутствующие, не слыхавшие еще сообщений Ассовума. – Методистского проповедника?
– Его самого! – хладнокровно отозвался их командир.
– Кто же его обвиняет?
– Ассовум! – коротко сказал Браун, указывая на подошедшего индейца.
– Да, руки бледнолицего святоши обагрены кровью. Все воды Фурш Лафава не могли смыть этих кровавых пятен!
– И этот негодяй завтра женится на дочери нашего почтенного Робертса! – с ужасом заметил Кук. – Как хотите, но этому трудно поверить!
– Не может быть, чтобы этот праведный человек, – заметил Мулинс, – решился на такое гнусное преступление – убивать себе подобных!
– Теперь, господа, не время препираться о том, мог или не мог совершить Роусон преступление! – твердо сказал Браун. – Если он невиновен, ему нетрудно будет оправдаться. Теперь же поспешим к дому Джонсона, захватить его приятеля, Коттона. Ассовум укажет дорогу. Рано утром мы должны быть у Робертсов, чтобы взять Роусона и помешать его свадьбе с Мэриан!
По распоряжению Брауна отряд разделился на три части. Шесть всадников конвоировали пленников, которых повели сначала на ферму Вильсона. Двое остались на всякий случай на ферме Аткинса, а остальные во главе с Ассовумом отправились к дому Джонсона.
Наступила полночь. Из двери хижины Джонсона поспешно вышел Коттон с узелком необходимых вещей и оружием. После исчезновения Джонсона он догадался, что дело неладно, и спешил скрыться из опасного места. Запрятав лишние вещи в дупло дерева, конокрад раздул факел, поджег хижину и поспешно удалился, мысленно проклиная регуляторов.
Стоявший неподалеку от берега Фурш Лафава на краю большого болота дуб с двумя скрещенными нижними ветвями часто служил местом свидания членов шайки конокрадов. Неподалеку от него находилась полуобгорелая хижина, сожженная одним неосторожным охотником.
Не раз Роусон, давно познакомившийся с этим местом, желая поразить суеверных, малообразованных слушателей крестообразной формой ветвей, читал здесь свои проповеди и устраивал молитвенные собрания.
