Материалы, освещающие деятельность Луи Буссенара на публицистическом поприще.
Эти хроники были написаны Луи Буссенаром на диалекте провинции Бос и опубликованы под псевдонимом Франсуа Девин в еженедельнике «Гатине» в период с 15 февраля 1902 года по 20 августа 1910 года (всего 205 писем).
Публикуемая часть литературного наследия Луи Буссенара почти совершенно неизвестна читающей аудитории, поскольку даже во Франции не издавалась уже полвека. Между тем данные письма, отражающие значительную часть взглядов писателя во множестве областей (политической, религиозной, философской, человеческой в широком смысле слова), весьма полно показывают, каким в сущности был этот человек, убеждения которого крайне слабо просматриваются в его романах.
«Журнал путешествий», очень популярный еженедельник, в котором печатались романы Буссенара, никогда не афишировал, дабы не сузить круг своих читателей, каких-либо определенных политических или религиозных мнений, ограничиваясь открытой поддержкой колонизаторских идей. Впрочем, тематика еженедельника (заграница, обычаи различных народов мира, путешествия и исследования) далеко выходила за национальные рамки.
Только в 55 лет, в 1902 году, Луи Буссенар стал вновь, как и в первые четыре года своей литературной карьеры, журналистом; он начал вести постоянную рубрику в еженедельнике и получил таким образом возможность поделиться с нами своими мыслями и оценками. Тогда это был человек уже в зрелом возрасте, который совершил немало путешествий, обрел богатый опыт, а в профессиональном отношении стал признанным писателем (он только что выпустил свой двадцать шестой роман). Будучи антиподом модного парижского писателя — знатока Больших бульваров и светского общества, Луи Буссенар — это скорее поместный дворянин, живущий в своем владении, совершающий в свободное время (когда не пишет) прогулки на тройке лошадей, на велосипеде или тандеме, занимающийся охотой или посещением друзей, чтобы глубоко проникнуться атмосферой той местности, где живет. Вскоре он становится выразителем настроений всей округи.
Нам неизвестны конкретные обстоятельства, побудившие Луи Буссенара сотрудничать с господином Ользенже, главным редактором еженедельника «Гатине». Мы знаем только то, что в феврале 1902 года (в № 565 от 1 февраля) «Гатине» сделал первый шаг в этом направлении, начав публиковать из номера в номер роман Буссенара «Капитан Сорвиголова», который ранее, в конце 1900 года, был напечатан «Журналом путешествий» и издан отдельной книгой в 1901 году издательством Комбе. Очевидно, Буссенар и Ользенже встретились именно в этот период. Впрочем, возможно, они познакомились раньше, ибо Буссенар уже около пятнадцати лет жил в Малербе, городе, расположенном в 20 километрах от Питивье, и, вероятно, читал газету господина Ользенже.
Хотя хроника, по-видимому, была результатом согласованного проекта, ее появление было представлено как непредвиденная инициатива местного крестьянина, так что с самого начала каждый читатель мог думать, что письма действительно написаны кем-то из сельских жителей. Вот как выглядело первое «Письмо крестьянина».
Господину главному редактору «Гатине»!
Если я берусь за перо, засучив рукава, так это потому, что уже давно одна мыслишка не дает мне покоя. Я снова и снова возвращаюсь к ней, даже ночью во сне.
Неделями и месяцами я говорю себе, читая «Гатине»: «В этой газете, как и в других, речь идет только о горожанах. Говорят про каждого: про аристократов, буржуа, рабочих. Тогда как нами, крестьянами, никто не интересуется. Нет! Никто не беседует с нами так, как мы это делаем в своем кругу, никто не рассказывает нам смешные истории о наших маленьких приключениях, никто не хочет хоть немного скрасить нашу собачью жизнь».
Вы меня понимаете, не так ли?
Тогда я сказал себе: «Если главный редактор “Гатине” — видно, славный человек — просто позволит мне писать иногда письма своим собратьям-земледельцам, бедолагам, работягам, то я, возможно, немного их развлеку и, наверное, скажу не больше глупостей, чем кто-либо другой».
Кроме того, не думайте, что мне понятно все, что пишется в газетах. Частенько прочитать статью труднее, чем сжать арпан[1] пшеницы. Вот ведь беда! Бывают моменты, когда кажется, кожа начинает дымиться, а зубы скрипят, словно я ем пригоршнями песок.
Все слишком тонко отделано, слишком замысловато закручено. В отношении многих вещей можно смело утверждать, что если бы крестьянин напрямик говорил о них другим крестьянам, его слова входили бы им в голову так же легко, как нож входит в мягкий сыр. Я прекрасно понимаю, что мой почерк напоминает следы от кривого садового ножа и что орфографию не мешало бы подправить. Ну да ладно. Главное — сказать, и знать, что сказать. Вот это я беру на себя. Потому-то и пишу письмецо главному редактору «Гатине».
