– Она всё вымыла после Мелвина и Шерил и думала, что это ты… Готова поспорить, Мардж чуть с ума не сошла, когда вернулась к тебе и обнаружила труп Харви на кухонном полу.
– Я даже представить не могу, – сказала Мари. Затем вытащила письмо, которое я забрала у адвоката. – Как бы я ни хотела его сохранить, чтобы помнить о её любви ко мне, надо уничтожить и это письмо, и остальные.
– Да, – кивнула я, – не стоит мутить воду.
Поднявшись, я достала из шкафа чугунную кастрюлю, бросила в неё пачку писем с чердака и то, что забрала у Мари, и подожгла. Все молча наблюдали за пожирающим бумагу пламенем. Затем Мари высыпала пепел в раковину и смыла последние доказательства существование этих букв.
– Кажется, мой предел на сегодня достигнут, – вздохнула она. – Так что, если не возражаете, я спать.
Ида Белль и Герти обменялись теми самыми тайными взглядами, когда они словно общаются телепатически. Герти кивнула, и я решила, что сейчас они наконец поделятся своими переживаниями.
– Нам надо поговорить, – заявила Ида Белль.
– Ладно. О чём?
– О том, кто ты на самом деле.
Я замерла. Даже дышать перестала.
– Не понимаю, – выдавила, надеясь, что голос звучит нормально.
Герти накрыла мою руку своей:
– Мы не собираемся разоблачать тебя, солнышко. Всего лишь хотим защитить.
– Но не сможем этого сделать, – подхватила Ида Белль, – если не будем знать, от чего.
– Сначала мы подумали, что ты сбежала от жестокого мужа или типа того. Но узнав тебя получше, поняли, что случай не тот. Распускающий руки мужик рядом с тобой и пяти минут не задержался бы.
Я тряхнула головой:
– С чего вы взяли, что я не та, за кого себя выдаю?
– У тебя фальшивые волосы, – рассмеялась Герти, – ты никогда не пользуешься косметикой и, кажется, совершенно равнодушна к нарядам.
Ида Белль кивнула:
– В помещении ты садишься и встаёшь спиной к стене, а лицом ко входу. Ты перемахнула через двухметровый забор, будто это кочка на дороге. И как бы Малютка тебя ни загонял, ты даже не запыхалась.
– Бегаешь как спринтер, – продолжила Герти, – двигаешься с кошачьей грацией как продвинутый мастер единоборств. Я видела собственный чердак. И влезть в то окно с крыши нереально.
– При первой встрече ты всегда оцениваешь людей, отмечаешь слабые места. Ты в одиночку одолела двух нападавших – причём одну спицей, а второго идеальным выстрелом в лоб. И всё это без подготовки и из жуткой позиции. Нормальные люди обдумывают. Они не реагируют вот так.
– Во время всей этой катавасии с убийством, похищением и стрельбой ты испытала лишь лёгкое недоумение.
– В общем, – подытожила Ида Белль, – рыбак рыбака видит издалека. Не факт, что ты служила в армии, но прошла серьёзную военную подготовку.
Я пялилась на них в полном и абсолютном шоке – наверное, впервые в жизни. Я ждала подозрений от помощника Леблана, но сомневалась, что даже он способен на столь детальный анализ, который провели две безобидные с виду старушенции, попивающие кофе на моей кухне.
– То есть вы служили в армии?
– Конечно, – подтвердила Ида Белль. – Все пять основательниц Общества греховодных дам – военные. До недавнего времени нас оставалось трое – я, Герти и Мардж. Теперь – только я и Герти.
– Вы вместе служили во Вьетнаме, – осенило меня.
– Ужасная война, – кивнула Герти. – Но мы все чувствовали, что должны быть там, защищать свою страну, а не торчать в Греховодье, ублажая какого-нибудь бестолкового мужика.
– И чем вы занимались? То есть, какие у вас были назначения?
– А не угадаешь? – спросила Ида Белль.
Они улыбнулись друг другу и уставились на меня в ожидании ответа.
– Даже боюсь предположить.
Она рассмеялась:
– Ну, на бумаге Герти была секретарём, я – помощницей медсестры, а Мардж – кладовщицей.
– А на самом деле…
– Ты должна понимать, что времена были другие. На женщин смотрели как на слабый пол, который не в состоянии идти наравне с сильным. И наш командир пользовался этим в стратегических целях.
Вдруг кадры последних пяти дней промелькнули перед глазами словно ролики на YouTube: Ида Белль стреляет в аллигатора, Герти бросается на Мелвина в стиле Брюса Ли, коллекция оружия Мардж.
Я с трудом подобрала отвисшую челюсть и наконец сумела выдавить:
– Контрразведчицы.
– Нам больше нравится «шпионки», – поправила Ида Белль.
– Звучит круче, – согласилась Герти.
Я откинулась на спинку стула и выдохнула:
– Шпионки. Поверить не могу. – Затем прищурилась на Герти. – Вы ведь на самом деле не так неуклюжи и рассеянны?
– Конечно нет, – рассмеялась она.
– Ну… – протянула Ида Белль.
– Я не такая!
– Я лишь говорю, что ты уже не так ловка, как прежде, – успокоила она, но едва Герти отвернулась, посмотрела на меня и покачала головой.
– Я просто поняла, что когда люди считают меня старой и рассеянной, то говорят и делают при мне много интересного, не придавая этому значения.
Я посмотрела на Иду Белль:
– Полагаю, история о том, как отец учил вас стрелять, – враньё?
