С партнерами по «Шпорам» у меня были отличные отношения. Я имел счастье стать частью «Тоттенхэма» тогда, когда создавалась великая профессиональная команда. Мы были и хорошей компанией, хотя в Англии и другие обычаи, не такие как у нас в Хорватии: здесь мы не общались каждый день вне поля, не выходили вместе в город и не ходили друг к другу в гости. У каждого из нас было свое расписание и свои привычки. Но на тренировках, матчах, в поездках мы были действительно хорошей компанией. Мы с Ваней любили минуты отдыха после матча в ложе для семей на «Уайт Харт Лейне». Тут собирались супруги или девушки игроков и их дети. Мы, каждый по-своему, наслаждались фантастической атмосферой на трибунах. Ваня мне часто пересказывала те эмоции со своей перспективы. Мои на поле были очень похожи. Футбольная культура, эмоции на матчах, уважение к футболистам – все это в Англии неповторимые ощущения. Футбол для англичан действительно почти как религия, и для игроков, особенно тех, которые приехали из других стран, это было волшебное чувство.
В Англии я узнал, что такое настоящая
Парни хорошо меня знали. Они знали, как работает моя голова. В Англии каждый уважает желание другого и не вмешивается в его выбор. Поэтому немного было разговоров о моем возможном уходе из «Шпор». Через четыре прекрасных года, за которые мы полностью адаптировались, Ваня и я знали, что этой нашей жизни приходит конец.
После хорошей серии игр в «Тоттенхэме» той осенью случился новый кризис в сборной. В октябре 2011-го мы проиграли в Афинах непосредственному конкуренту в квалификации на Евро-2012. Перед матчем, для того чтобы пройти дальше, нам хватало и очка, потому что в последнем туре мы ожидали победы над Латвией в Риге. Между тем Греция в Пирее нас разгромила. Это был один из худших матчей хорватской сборной. Хотя в клубе я показывал заметное улучшение формы после нервного лета, в Греции я действительно сыграл плохо. Пока греки праздновали прямую путевку на европейский турнир в Польше/Украине, скверные предчувствия опять преследовали хорватскую сборную. Причины для беспокойства на самом деле были. Мы пропустили предыдущий мундиаль, и было страшно, что хорватский футбол останется и без Евро. Это был бы первый раз, с тех пор как Хорватия стала независимой, когда друг за другом следовали две квалификационные неудачи. Уже в самолете, на котором сборная возвращалась из Афин, в воздухе витало недовольство, которое особенно выказывали функционеры из Хорватского футбольного союза. Пока мы, игроки и тренеры, в основном молчали, занятые каждый своими мыслями, и, конечно, разочарованные игрой и результатами, чиновники из союза решали свои задачки, как дальше быть и кого отстранить. Они были возмущены больше всего работой главного тренера Билича. Но если на тренера по обычаю можно нападать и искать ему замену, то с игроками дела так просто не решаются. С тех пор как я стал частью сборной, я заметил, что разные люди, которые с нами ездили, и не только из союза, вскоре становились важными для создания атмосферы внутри команды. Мне лично было неприятно, что игроки и штаб имели дело с должностными лицами футбольного союза, а особенно с теми конкретными людьми. Я знаю, что думали большинство игроков. У команды есть свой ритм, настроение, привычки и потребности. Особенно, когда она проигрывает важный матч, как, например, этот в Греции.
В следующие четыре дня нас ждал еще матч с Латвией и первый стыковой матч с тех пор, как я стал игроком сборной. На базе в Ровине царила тяжелая атмосфера. Стоял вопрос, останется ли главный тренер или его сразу сместят. В СМИ об этом очень много говорили. Славен Билич выглядел очень встревоженным. Не помню, чтобы за те семь лет, которые он меня тренировал в молодежной и первой сборной, я видел его в таком состоянии. Он позвал Чорлуку и меня к себе в комнату.
– Я хочу, чтобы вы мне честно сказали: меня еще поддерживает команда?
