— Она не могла контролировать болезнь. — Он шепчет и успокаивающе гладит меня по спине. — Кроме того, я очень сомневаюсь, что она полностью забыла тебя, дорогая жена. Ты незабываема. — Он еще раз целует мою голову. — Прости себя.
Сейчас я это понимаю, но тогда мне было так больно, что я не думала ни о чем, кроме своей боли.
И вот, лежа в постели и глядя на небо, пока мой муж крепко обнимает меня, я прощаю себя за то, что все это время испытывала чувство вины за то, что случилось с моей мамой.
— Ты тоже должен простить себя. — шепчу я. — Ты не мог контролировать действия своего отца и несчастье своей матери.
— Есть так много вещей, за которые мне нужно простить себя, детка, и я никак не дойду до этого. — шепчет он.
— У тебя все получится. — Я хочу, чтобы он знал.
— Такая вера в меня,
— Разве никто не говорил тебе, что вера может сдвинуть горы? — Шучу я.
— Не думал, что ты верующая. — Отвечает он.
— В жизни нужно во что-то верить.
— Это правда. — Шепчет он.
— Во что ты веришь? — Спрашиваю я.
— В тебя. — Он шепчет, и я чувствую, что проигрываю эту битву с сердцем и разумом. — Я верю в тебя, Андреа.
Он верит в меня.
Почему?
Я всего лишь лгунья.
Как только он узнает, что я была слишком труслива, чтобы сказать ему правду, он даже смотреть на меня не захочет.
Иногда я даже не могу посмотреть на себя в зеркало, не чувствуя себя самым большим куском дерьма.
— Ты сможешь когда-нибудь простить ложь? — Шепчу я. Я чувствую, как его тело напрягается подо мной, а дыхание замедляется. — Простишь ли ты кого-то, если узнаешь, что он лгал тебе все это время?
— Зависит от ситуации.
— Например?
— Если этот человек что-то значит для меня и очень, очень сожалеет. — Он говорит это немного забавно.
Я слегка приподнимаюсь, чтобы встретиться с ним взглядом.
— Да. — Сокрушенно шепчу я.
— О чем ты? — В его глазах есть что-то такое, что дает мне силы продолжать и сказать ему правду.
— Мне жаль, что я скрывала его от тебя.
— Значит, он мой. — Это все, что он сказал.
— Да. — Я стыдливо склоняю голову.
Он приподнимается на локте и уделяет мне все свое внимание, что только усугубляет ситуацию. Он хватает меня за подбородок и притягивает ближе, пока мы не оказываемся нос к носу.
— Спасибо. — Выдохнул он.
— За что? — Я так запуталась. Как он может вести себя так, будто я не скрывала от него ребенка, а потом неоднократно лгала об этом?
— Во-первых, за то, что уберегла нашего сына и дала ему хорошую жизнь. Жизнь, которую он заслуживает, и которую, я знаю, я не смог бы предложить вам обоим, пока я тот, кем я являюсь для города Детройта. — Он отпускает мое лицо и отстраняется от меня. — Спасибо, что доверяешь мне настолько, чтобы, признаться. — Его улыбка огромна и освещает его лицо.
Я это сделала.
Я принесла ему радость, когда он испытывал лишь грусть и сожаление.
— Ты не сердишься? — Почти невозможно поверить, что сейчас он не питает ко мне ненависти. — Ты должен быть зол.
— Должен, но я могу простить тебя. Ты можешь простить меня за то, что я сделал пять лет назад?
Если честно, половина причины, по которой я скрывала от него правду, заключается в том, что какая-то часть меня подсознательно хотела наказать его за то, что он сделал со мной пять лет назад, за то, что он отобрал у меня компанию и организовал наш брак.
В конце концов, я человек.
Иногда я действую импульсивно, не обдумывая последствий.
— Да. — Я отвечаю честно.
— Я прощу тебя, если ты простишь меня за то, что я отнял у тебя компанию и заставил тебя вступить в брак, которого ты не хотела. — Он ухмыляется.
Умный ублюдок.
Мой милый дьявол.
— Я прощаю тебя. — Моя улыбка сопровождается водянистыми глазами, и он это видит. Когда падает одна-единственная слезинка, он целует ее.
— И я прощаю тебя. — Он шепчет, убирая мою челку и глядя мне в глаза.
Лед встречается с огнем.
Я всегда думаю об этом, когда его глаза цвета индиго встречаются с моими медово-карими глазами.
Это подходит, поскольку именно так я себя чувствую рядом с ним.
Он успокаивает пламя моего огня.
— Теперь мы можем продолжать жить дальше? — Он крепко прижимает меня к себе.
— Нет ничего, чего бы я хотела больше.
Это не ложь.
Мне нужна наша семья.
Я хочу, чтобы у нас с ним было будущее.
Я просто хочу его.
Я должна была рассказать ему все остальное. Я должна была рассказать ему, что случилось со мной и Романом тем страшным днем в Нью-Йорке, когда моему сыну было всего шесть недель.
Если бы я это сделала, то спасла бы нас обоих от того, что случилось потом.
Если бы я только знала.
ЛУКАН
«Я принадлежу тебе». — Лукан
Прошлая ночь была горько-сладкой.
Чертовски сладкой, потому что женщина, которая преследовала меня во снах и кошмарах последние пять лет и даже дольше, наконец-то стала моей. Моей во всех смыслах этого слова. Ее тело стало моим, как и ее сердце. Я знаю, что проник туда, и это было больше, чем я мог себе представить.
Зависимый.
К черту.
