Клементин мотает головой под волосами Розы. Пока сквозь них не просовывается огромный влажный нос, за которым следует язык и лапы Элмера. Желающего присоединится к веселью и проталкивающего свою ужасную голову между нами. Как раз в тот момент когда я начинаю ловить кайф, засадив спящей Розе по полной. Та со стоном просыпается. И ворчит как Элмер.
— О, Господи, так это на нас собака. Она не заразная? Убери ее с меня.
— Пошел, Элмер. Непослушный пес. Он всего лишь играет.
— Он меня куснул.
— Извини. Элмер, на пол. Ему скучно.
— Гав, гав.
— Он не понимает, что я ему говорю
— Слушай, ты, монстр, отъебись от меня.
— Прошу, не говори так с моей собакой.
— Ты, что, хочешь, чтобы он меня, беззащитную, изуродовал в таком положении, как мы есть?
— Ты можешь легко оскорбить его чувства.
— Пока ему не придет в голову прищучить меня за один из моих придатков.
Роза так и исходит запахами. Возбуждая Элмера, который согласно заплесневелому собачьему справочнику в библиотеке может различать больше запахов, чем ваша мамба. Он же хочет лишь знать, чем же пахнет. У Розы между мощных ног. Между коленками которых я и лежу, зажатый как в щипцах. И что же делать, если тебя пучит дух неземной, готовый вырваться прямо из недр сознания твоего. Так неудобно, протестуя нелюбезное отношение к собаке. Выпустить зловоние в спертое пространство меж слоями влажного постельного белья и шерсти, не говоря уже о толстом в дюйм побитом молью стеганном одеяле. Под которым мы, вдвоем, и возлегаем, конечно, тяжело дыша. Прошу всех приготовиться. Я пукаю. Беззвучно. Одеть маски. К газовой атаке товсь. Свалю все на Элмера. Я то знаю, как он фунял. Довольно едко. Весело путешествуя. В купе поезда.
— Что это, ради всех святых?
— Что?
— Дохлая крыса?
— Извини?
— Она точно здесь в постели.
— Где?
— Я задыхаюсь.
— Это Элмер.
— Убери его отсюда, вонючку эту.
— Элмер. Вон. Вниз. Противный.
— Эта собака совсем не умеет себя вести.
