Луч фонаря высветил одну из дорожек. Впереди, в рассеивающемся электрическом свете метнулся в сторону пушистый хвост кобеля.
Мэйсон рванул следом, выставив вперед оружие и прикрывая лицо от веток. По рукам и ногам коротко прошелестела потревоженная листва. Грохнул выстрел, раздался короткий визг, и Хьюс выскочил на небольшую прогалину.
На противоположном конце он успел заметить нечеткие силуэты нескольких людей. Середина группы озарилась короткой вспышкой. По ушам резанул звук близкого выстрела, и в следующий миг картинка перед глазами стала размытой.
Мэйсона отбросило назад. Мягкий, но решительный толчок швырнул его на землю. В следующее мгновение размытая, полупрозрачная пелена перед глазами уменьшилась, обретая очертания трехметрового человека.
– Так что там по поводу амулетов и защиты? – размякший от еды и покоя Хэлл лениво посмотрел на сидящего рядом Шведа.
– Так, на чем мы остановились? А! На биодеструкторе… Сначала распыленный в момент активации устройства биологически активный агент инфицировал все население на подвергшейся заражению территории. Это была одноразовая акция.
– Кстати, а почему именно так? – Штопор подсел ближе. – Почему после этого можно было смело входить за периметр, не боясь стать зомбаком?
– Потому, что таким образом было достигнуто сразу несколько целей. Сначала отсеяли процент потомков, обладающих подходящим генотипом на физическом уровне, а после был начат отбор местных жителей, подходящих по морально-волевым качествам. Лукоморье превратилось в своего рода полигон для выявления лучших представителей. Труд, честность, забота о ближних, смелость, совесть и порядочность.
– Значит, я был прав! – земельник довольно посмотрел на Хэлла.
– Да, Сереженька. Ты был прав. А теперь дай умных людей послушать.
В ответ Штопор состроил скептическую гримасу и скрестил руки на груди, но продолжать обмен колкостями не стал. Швед тем временем продолжил:
– Сам механизм работы биологического деструктора заключается в уничтожении нежизнеспособных или живых, но поврежденных клеток. Вот почему все зараженные, в той или иной степени, имеют раны или у них отсутствуют различные части тела. Остальные же клетки и ткани, сохранившееся в целости, под действием агента начинают внутреннюю волновую перестройку, стараясь вернуться к характеристикам, заложенным в них эволюцией цивилизации Хеймгард. Ведь они представители биоэнергетического вида, и организмы их способны работать с разными видами энергетического воздействия. Отсюда, кстати, и способность, грубо говоря, читать мысли, и своего рода телепатический обмен информацией. Мы же все слышали голос Черномора. Хотя он говорит на языке, который мы никогда не смогли бы понять. А поскольку зараженные отныне начинают приобретать утерянные способности, они начинают хорошо чувствовать энергию от того же Черномора. Поэтому при его появлении зараженные постоянно убегают. Они просто чувствуют, что ничего хорошего ждать не придется.
– Но как же… – Хэлл посмотрел на Шведа, стараясь сформулировать вопрос. – Та воительница…
– Мерцана.
– Да, она. Почему при ее появлении зомбаки не разбежались?
– Ты не учитываешь качество энергетических потоков. У мужчин она всегда несет разрушающее направление, у женщин превалирует созидательное. Сколь бы храброй, смелой и сильной ни была любая из наших прекрасных сестер, она мало что может противопоставить даже среднестатистическому брату. Это разделение произошло, наверное, около тринадцати миллиардов лет назад, на заре возникновения цивилизации Хеймгард. Поэтому зомби и продолжили атаку. Волновая активность Мерцаны не смогла переломить поведенческий настрой их сломанного мозга.
– То есть? – Штопор поднял брови.
– Два года назад, в момент удара биологического деструктора, далеко не все сразу превратились в живых мертвецов. Через два дня Кэп был в городе и видел тех, кто покончил жизнь самоубийством. Невосполнимо пораженный объем их мозговой ткани был настолько мал, что изредка у этих людей сознание возвращалось к реальности. К сожалению, немногие из них смогли правильно оценить смену обстановки. Что касается большинства инфицированных, их мозговая активность, за счет значительной деформации мозговой ткани, претерпевала значительные и необратимые изменения, заставляя действовать на уровне инстинктов. Пить кровь, жариться под ультрафиолетом, искать туман, приходить к зафиксированным в памяти местам. Ведь, по сути, если у тебя подходящая генетика, твое поведение все равно подчинено тому шуму, что рождается внутри головы.
То же самое насчет моего оберега. Черномор не тронул меня в тот раз, потому что увидел во мне близкие потоки энергии.
– То есть оберег генерирует защитную энергию?
– Грубо говоря, да.
– А зачем ты ушел в Зону?
– Позвали, я и пошел, – Швед пожал плечами. – Да и что мне тут оставалось делать-то? Трудиться спокойно все равно не дали бы. Затаскали бы по всяким инстанциям, и еще неизвестно, чем дело вообще закончилось бы.
– Кто позвал?
– Завтра утром дойдем до Цитадели, там все увидите сами. Если расскажу, не поверите.
