Вообще-то я тихий и мирный. И чего этот темный ко мне пристал? Кровушки ему, видите ли, моей захотелось. Ну и что из того, что я дракон? У каждого свои недостатки. Вон моя любимая так вообще из вампиров. Мы уже второй курс окончили, дел у нас много, а он мешает. Ничего! Будущие боевые маги и не такие трудности преодолеть могут. Лишь бы наши преподы нам не помешали.
Гашага ас Турохт, ректор Академии магических искусств, попыхивая дымком из кальяна, задумчиво поглядывал на молодого, подающего нешуточные надежды преподавателя Кера ас Кера. «Молодой», «подающий надежды»? Гашага слегка поморщился. Если Владыка Хевлат, да продлит Шаршуд его дни, начнет раздачу слонов и пряников, то не будет ни «молодого», ни «подающего».
Ведь как все многообещающе начиналось! Программа обмена студентами между магическими учебными заведениями. Пресветлый Владыка возлагал на нее такие большие надежды. Заманчивая возможность выйти за пределы Харшада! А что в итоге? В итоге Гашаге довелось предстать пред светлы очи правителя. Да!..
Владыка Хевлат сидел на возвышении и хмуро, из-под бровей рассматривал Гашагу. А как же иначе? Правитель самого большого и процветающего государства на континенте так и должен рассматривать своих подданных. Тем более если эти подданные вызвали его неудовольствие. За его спиной торчал этот маньяк – палач. Он, в отличие от Владыки, смотрел на Гашагу ласково, как влюбленный на предмет своей страсти.
– Ну! – после внушительной паузы прогремел Хевлат.– Рассказывай! Как это ты умудрился проворонить студентов по обмену, ректор?
Слово «ректор» прозвучало как ругательство.
– А ты записывай! – приказал он маленькому невзрачному человечку, сидящему в стороне за пюпитром и прилежно скрипящему пером.– Может, я какую историческую фразу скажу. Давно что-то я ничего исторического не говорил. Даже перед моим народом неловко.
Гашага не торопился отвечать, зная, что Владыке надо сначала дать спустить пар. Но тот, однако, пар спускать не собирался.
– Учти, этот тебя не проворонит.– Владыка ткнул большим пальцем за спину.
Палач радостно сделал шаг вперед. Его пальцы зашевелились в предвкушении незабываемых ощущений. (Тут Гашагу даже передернуло.)
– Владыка! – с виду спокойно начал Гашага, изо всех сил стараясь не подпустить в голос предательскую дрожь.– Будут приняты все меры для поиска.
– Поиска чего? Студентов или их тел? – сварливо осведомился Хевлат.
Гнева в его словах уже стало меньше, что позволило Гашаге мысленно вздохнуть с некоторым облегчением.
– Есть сведения, что все они живы,– уверенно сказал Гашага, хотя на самом деле такой уверенности у него не было.
– Рассказывай! – велел Владыка, поудобнее устраиваясь на своих подушках.
– У меня в термине, общежитии для студентов, есть человечек,– начал Гашага,– с виду простой студент, но на самом деле он далеко не прост. Зовут его Санар. Я дал ему задание присматривать за нашими гостями.
– Значит, я поручаю тебе за нашими гостями присматривать, а ты – преступно, заметь,– перекладываешь это на другого? – хмуро осведомился Владыка.– Хорош! Ну-ну, продолжай!
– Ночью они все ушли в дом Хултуфа ас Тутуса.
Брови Хевлата поползли вверх:
– А этот болван тут при чем?
– Его сын проходит обучение в академии, Владыка.
– Разве у него есть магический дар?
– Есть, но очень небольшой. А ваш указ предписывает всем детям придворных проходить курс академии.
– Это какой указ? – недоуменно уставился на Гашагу Владыка.
– Вот!
Гашага пробормотал заклинание вызова и щелкнул пальцами. В его руках появилась планшетка, в которую был вставлен указ. Гашага с поклоном протянул ее Хевлату. Тот резко выхватил планшетку и вперил в нее взгляд, будто в первый раз увидел. Но постепенно до него стало что-то доходить. Изумление в глазах уступало место гневу. Брови нахмурились. Ноздри носа начали раздуваться. Палач, преданно смотрящий на Владыку, сделал стойку, как отлично вышколенный охотничий пес.
– Ах, негодяй! – взревел Хевлат.
Палач уже вплотную приблизился к нему и шумно сопел ему в темечко. Владыка, не оборачиваясь, отпихнул палача и пробурчал:
– Расслабься! Я секретаря отдал тебе еще третьего дня. Хм, не зря, значит, отдал. Вот видишь, недаром меня называют справедливым! Подсунул, стервец этакий, среди прочих бумаг, я и подписал не глядя. Змею пригрел на груди! Жаль, что раньше не знал. А ты чего мне об этом не сказал?
Взгляд Владыки грозно уперся в Гашагу.
– Я, Пресветлый, ваш смиренный слуга,– с достоинством сказал Гашага, хотя и весь дрожал внутри.– Ваши указы надобно исполнять, а не обсуждать.
– Хм, правильно мыслишь! – Владыка сменил гнев на милость и обратился к писцу:
– Ты запиши эту умную мысль об отношении к моим указам. Только как будто это я сказал. Да, а при чем тут Тутус?
– Он попытался оскорбить наших гостей,– осторожно сказал Гашага.
Владыка посидел некоторое время в задумчивости, вспоминая свою встречу со студентами. Наконец он хищно улыбнулся:
– Он что, придурок?
– Вы мгновенно уловили суть, Владыка,– ввернул комплимент Гашага.– Несмотря на мои строгие рекомендации, отец и сынок попытались отомстить за невинную шутку, которую наши гости позволили себе в ответ на оскорбление.
– Мстить? За шутку? – Хевлат откинулся на подушки.– Я, знаешь ли, тоже люблю пошутить. Он что, и мне мстить будет? А уж мой новый палач так вообще заядлый шутник. Слышишь, палач? Ты любишь пошутить?