Волк передал Катерину на руки воеводы ровно на секунду, пока садился на Воронко, и тут же забрал обратно. И кони прянули, взвились вверх, и исчезли из вида. На пару секунд задержались лишь Кот и Сивка. Кот велел передать царю Василию их извинения, но они срочно возвращаются в его Дуб. Жизнь сказочницы важнее всех любезностей! Сивка прыгнул вверх и ускакал ввысь.
— Да что б им, тварям этим!!! — Никита Иванович, искренне за Катерину переживающий, подобрал арбалет, валяющийся неподалеку, и так приложил его об несчастную сосну, что тот разлетелся на щепки! — Хоть бы девочка поправилась! — а потом, подумав, категорически запретил всем присутствующим говорить кому-либо про то, кто на самом деле этот телохранитель! Поклясться заставил! На всякий случай.
Царевич Иван, закусив до крови губы, долго смотрел вслед летящим всадникам. И подобрав стрелу, которая Катерину ранила, убрал её в свою седельную сумку.
А сама Катя мирно спала всю дорогу до дуба. Пару раз подъезжал поближе Кот и допевал ей сон, чтобы уже отдохнула как следует! Когда пролетали неподалеку от стольного града, к ним присоединилась голубка с длинным хвостом, сначала перепугавшаяся от увиденного, а потом от души похвалившая Баюна!
— Истинная дипломатия, и цель достигли, и ничего не потеряли, и с союзниками не поссорились!
Степан ждал выволочки от Волка, но когда долетели, и разбуженная Катерина убежала мыться, Волк сказал только: — Прозевать стрелу в тумане мог каждый, а вот спасти потом, совсем не каждый! Научишься и стрелы на лету ловить и опасность чуять спиной, с закрытыми глазами, главное, что её сейчас не потерял!
— Как же хорошо вернуться! — следующим утром Катерина бегом спустилась к ручью, помахала рукой Гуслику, а тот ответил невнятным гоготом. Потом дальше, к реке. Там её на бегу подхватил Воронко, который с радостью взлетел вверх, неся Катерину выше, выше, так, что стали видны дальние леса, уже гораздо более чистые и свободные! — Смотри, я и не заметила, что в листве золото! Осень начинается! Это моя первая осень в Лукоморье!
Рядом несся Волк, с наслаждением вытянувшийся во всю длину.
— Как же хорошо, когда в своей шкуре! — радовался он, и на всякий случай, косился на Катерину. Очень уж названная сестрица у него беспокойная, как только глаза отвел, всё! Или уволок кто-нибудь, или стрелу поймала!
— Что ты так смотришь, как будто я сейчас испарюсь, или превращусь в Горыныча? — подозрительно уточнила Катерина.
— Что ты! Это я не на тебя, а просто так смотрю, по сторонам. — Волк демонстративно отвел глаза в противоположную сторону, а когда посмотрела на Воронко, то Катерины на нем уже не было!
Волк взвился, закрутил головой, и, наконец, увидел, как Катерина, превратившаяся в лебедушку, кружится чуть ниже!
— Я с ней поругаюсь! Что за фокусы! — фыркал Бурый, возвращаясь к Дубу, предварительно загнав хулиганку на Воронко. И вдоволь поворчал над её легкомыслием после возвращения Катерины в нормальный вид.
Воронко и Вихорек возвращались в степи, Сивка собирался их проводить, и Катерина попрощалась с конями. После возвращения в Дуб она почувствовала, как хорошо, когда каждое твое движение не рассматривается множеством любопытных глаз, когда не надо дрожать за Волка каждую минуту, и опасаться коварную Елену. Она заставила себя не думать о последнем приключении, и решила просто отдохнуть. Совершенно беззаботный теплый осенний день казался легким, как летучая паутинка. Катя сидела на дубовом корне, прислонившись к необъятному стволу, смотрела на то, как Волк заставляет Степана уходить от удара мечом каким-то невероятным прыжком в сторону. И в какой-то момент сама не заметила, как задремала, всё-таки, она очень устала за последние дни. И тут же увидела летящую в неё стрелу, почему-то летящую очень медленно, но вскочить, убежать, хоть отклониться, не было сил, наконец, когда стрела почти достигла её, рванулась вбок, слетев с дубового корня, и открыв глаза, увидела перепуганного Степана.
— Кать, что ты? Ударилась? Катя!! — он ничего не понял, Волка позвал Баюн, и только тот исчез из-под Дуба, Катерина валится с корня, и выглядит так, как будто увидела страшный кошмар.
— Стрела… Прямо в меня. — она едва выговорила.
— Нет тут стрел. Что ты! Это просто сон, кошмар. Не бойся!
— Да, это сон, просто… Ничего страшного. — Катерина решила сделать вид, что ничего такого не случилось, хоть сердце колотилось, будто она бежала стометровку на время. — Нашим не говори, это я чего-то просто устала. И не отдохнула. Пойду к себе, наверное.
Степан покачал головой, глядя ей в след. — Кошмары вещь серьезная! — подумалось ему, но вернулся Волк, и додуматься до чего-то полезного так и не удалось.
Ночью Катерина сидела на кровати, завернувшись в одеяло, и пыталась успокоиться. Опять летела стрела, и безнадежное понимание того, что не успеть, не сдвинуться с места, не давало сил даже попытаться уйти от холодного черного наконечника.
