Она молчала. Сон кончился, а смириться с реальностью она не могла. Пока не могла. Но знала, что неминуемо смирится. У нее нет иного выхода.
Чезаре взял ее руку и приложился к ней губами.
– Дорогая, мы устроим тебе замечательный брак. Она вздрогнула.
– Ну, еще слишком рано говорить о таких вещах, – упрекнул его Александр. – Потом, потом.
Она хранила молчание.
А они все сидели, никуда не уходили. Чезаре взял ее правую руку, Александр – левую, и они время от времени наклонялись и целовали ее холодные пальцы.
Все у нее отобрали, всего ее лишили… И все же она чувствовала, как успокаивают ее эти поцелуи.
Она начинала понимать неизбежность того, что произошло. И она начинала понимать, как нелепы были ее мечты.
ВТОРОЕ ЗАМУЖЕСТВО
Лукрецию наряжали, готовили к свадебной церемонии. Женщины, замирая от восхищения, обсуждали ее платье, расшитое золотом и жемчугами. На шее ее сверкали рубины, а на платье были вышиты гербы Арагонского дома и рода Борджа.
Со времени родов прошло несколько месяцев, и она обрела свое привычное внешнее спокойствие. И теперь, когда она стояла перед зеркалом, казалось, она не думала ни о чем, кроме как о предстоящей церемонии.
Здесь же находилась Санча.
Лукреция повернулась и улыбнулась золовке. Кто бы мог подумать, что именно Санче удастся помочь ей в ее горе?
Санча рассказывала ей в подробностях о своих бесчисленных любовных приключениях, именно Санча пояснила ей, что первая любовь – самая запоминающаяся. Разве Лукреция не помнит, какую первую драгоценность получила она в подарок? Разве не дороже ей это украшение всех остальных? И разве не запомнила она на всю жизнь свое первое бальное платье? Так и с любовью: первая помнится лучше всех. И нет никакого резона не верить Санче: ведь она настоящий знаток в этом вопросе.
Санча рассказывала ей и о своем младшем брате. Он такой милый, такой добрый, все его любят. Лукреция станет благословлять тот день, когда вышла за брата Санчи, Альфонсо герцога Бишельи.
Санча с нетерпением ждала, когда брат наконец–то приедет в Рим, и заразила Лукрецию этим нетерпением. Ах, думала Лукреция, как хорошо, что рядом со мной была Санча!
Она – из рода Борджа. И она не имеет права об этом забывать. Куда бы она ни взглянула, повсюду ей бросался в глаза герб: пасущийся бык. Мы не имеем права мечтать о тихой любви, о спокойной семейной жизни, говорила она себе. Это – для простых людей, для тех, кого не ждут великие предначертания.
Отец и брат обожали ее по–прежнему, как будто она никогда и не пыталась отодвинуть их, вычеркнуть из своей жизни. А где–то в Риме – а может быть, и не в Риме, – рос маленький мальчик, за которым присматривала приемная мать. Через несколько лет он вернется в Ватикан. Вот и все, что останется от той любви, что дала ему жизнь, от любви, которая заставила его мать так страдать, от любви, которая убила двух самых дорогих для Лукреции людей.
Но она Борджа, и не имеет права жалеть о прошедшем. Прошедшее – ничто, настоящее и будущее – вот что имеет смысл.
Глава 1
НЕАПОЛИТАНСКИЙ ЖЕНИХ
Небольшая группа всадников направлялась из Неаполя в Рим. Впереди всех скакал стройный молодой человек лет семнадцати. Расшитый золотом камзол, дорогое рубиновое ожерелье, почтительность, с которой обращались к нему спутники, – все говорило о его знатности и богатстве. Если бы не понурый вид, он выглядел бы одним из тех счастливчиков, что живут припеваючи и ничуть не тревожатся о завтрашнем дне.
О настроении юноши можно было судить по тому, как держалась его свита. Никто не улыбался, не смеялся, не шутил. Все хмурились и с явной неохотой пришпоривали коней. Казалось, они бы с удовольствием повернули их и помчались в обратную сторону.
– А ведь до Рима уже недалеко, – обратился юноша к человеку, скакавшему позади.
– Меньше суток пути, мой господин, – откликнулся тот.
Его слова облетели кавалькаду, передаваясь из уст в уста и повторяясь, как эхо отдаленного грома.
Юноша оглянулся на своих спутников. Он знал, что ни один из них сейчас не хотел бы оказаться на его месте. О чем это они переговаривались за его спиной? Что значили их сочувственные взгляды? Он догадывался. У них на уме было вот что: наш молодой герцог скачет прямо в уготовленную ему ловушку.
Внезапно его охватила паника. Пальцы судорожно вцепились в поводья. Захотелось рывком дернуть их на себя, обернуться к слугам и крикнуть, что ни в какой Рим они не поедут. Ах, путь в Неаполь для них заказан? Хорошо! Они станут разбойниками. Их врагом будет неаполитанский король. И Его Святейшество Папа Римский. Пусть начнется настоящая война! Все лучше, чем ехать в Рим.
Но он знал, что сопротивляться бесполезно. Он должен был прибыть в Рим.
