Вот почему он решил, что свадебные торжества должны состояться в замке Блуа. Его войска были готовы к марш–броску на Милан, а любимого сына Папы Римского ему удалось на семь месяцев задержать во Франции. Супружество еще на несколько месяцев привяжет Чезаре к Франции, поскольку он не покинет жену, пока она не забеременеет. Более того, Борджа отныне будут накрепко прикованы к французскому королевскому дому – хоть и велика честь для них, но скоро они узнают ее истинную цену.
Теперь у него появилась возможность управлять действиями Папы Александра Четвертого – первая победа будущей итальянской кампании. Получил он и желанный развод. Право, недурной задаток за дочку Алена д'Альбре, ничтожное имение и титул.
На торжества он взирал с благодушной улыбкой. Ах, какие пышные церемонии! Ну ничего, пусть Борджа раскошеливается. Пусть себе бросает деньги на ветер, если ему так хочется. Его отец богаче всех на свете – отчего же сынку не покрасоваться перед французскими циниками? Лучше уж тот потратится на свадьбу, чем на снаряжение итальянской армии.
Погода стояла теплая, солнечная, и все с восторгом приняли предложение Чезаре провести праздник на открытом воздухе. Прямо на земле были расстелены украшенные цветами богатые ковры, а по бокам, в форме квадрата, натянуты на жерди великолепные расшитые золотом гобелены. Получился как бы огромный зал – со столами, ломящимися от всевозможных яств, с пространством для танцев, с гобеленами вместо стен и с голубым небом вместо потолка.
Папа, обрадовавшись известию о свадьбе сына, прислал в подарок невесте шкатулку, полную драгоценных камней. Юная провинциалка Шарлотта была поражена такой щедростью.
Ей недавно исполнилось шестнадцать лет, а выглядела она еще моложе. Привезли Шарлотту только вчера, и даже Чезаре, встретив ее робкий взгляд, был тронут ее застенчивой простотой. К тому же он понял, что она заранее готова обожать его – преклоняясь перед величием своего суженого и еще не зная всех слухов, ходивших о нем.
Танцуя с ней под голубым небом импровизированного бального зала, Чезаре решил сделать ее счастливой – на то время, пока он будет оставаться во Франции. Пока не убедится в том, что супруга ждет ребенка.
Его замыслы были так же честолюбивы, как и прежде. Подобно королю Луи, он вынашивал планы покорения Италии. Поэтому ему не терпелось покинуть супругу и с победой вернуться в Рим – чтобы оттуда начать завоевывать родную землю, а может быть, и весь мир.
Лукреция снова была в положении, и отец каждый день навещал ее.
Когда в Рим на взмыленном коне прискакал Гарсия – гонец, которого Чезаре отправил на родину с сообщением о браке, – Папа Римский радовался так, словно состоявшаяся свадьба была его собственной. Он послал за Лукрецией и велел немедленно позвать беднягу гонца, едва не валившегося с ног от усталости и не успевшего даже перевести дух после долгой дороги.
Увидев его состояние, Александр распорядился о том, чтобы ему принесли мягкое кресло и бутылку доброго вина, но не пожелал ни на минуту откладывать наслаждение от рассказа Гарсии.
– Святой отец, свадьба прошла превосходно, – выдохнул Гарсия.
– А брачная ночь?
– Тоже, Ваше Святейшество. Я ждал до утра, чтобы привезти вам это известие.
– Сколько раз? – поинтересовался Папа.
– Шесть, святой отец.
– О! Сын достоин своего отца! – рассмеявшись, воскликнул Александр. – Право, я горжусь моим мальчиком.
– Его Величество король Франции высоко оценил достоинства господина герцога.
Александр еще громче рассмеялся.
– Говорят, Ваше Святейшество, господин герцог превзошел лучшие достижения Его Величества.
– Бедный Луи! – воскликнул Папа. – И не думал, что Валуа будут соперничать с Борджа!
Затем он пожелал узнать все подробности свадебной церемонии и брачной ночи, рассказ о которой попросил повторить два или три раза подряд.
В последующие дни приближенные никак не могли понять загадочного поведения Папы. Тот почти не слушал своих кардиналов и все время задумчиво бормотал:
– Шесть раз! Неплохо… совсем неплохо, сын мой.
Санча забеспокоилась. Она подстерегла брата, когда тот шел в апартаменты супруги.
Альфонсо насвистывал веселую мелодию – одну из тех, что Лукреция часто играла на лютне. Его безмятежная, почти блаженная улыбка могла кого угодно довести до белого каления.
– Альфонсо, – прошипела Санча. – А ну–ка, ступай за мной. Нам нужно поговорить.
Он вытаращил глаза.
– Санча! Кажется, ты чем–то встревожена?
– Чем–то встревожена! Да если бы у тебя была хоть крупица здравого смысла, ты бы тоже не был так беззаботен!
Альфонсо поморщился. После отъезда Чезаре Санча сильно переменилась. Ни один любовник ее не устраивал, и она вечно была чем–то недовольна.
– Ну, – нетерпеливо произнес он. – Что случилось?
– Французы готовят вторжение.
Внезапно на Альфонсо напала зевота. Он с трудом подавил ее.
– Можешь не отворачиваться, Альфонсо, это ничего не изменит. Ситуация настолько серьезна, что даже Асканио Сфорца обеспокоен.
– О Господи, когда же он угомонится?
– Милый мой! В отличие от тебя, он знает, что творится вокруг него!
– Что на сей раз?
– Интрига.
