Лукреция вновь заправляла делами в Ферраре, так как осенью Альфонсо во имя защиты собственных интересов проводил большую часть времени во французском лагере. Главная задача герцогини, напротив, состояла в том, чтобы поддерживать связь с Венецией. По свидетельству Санудо, она писала в синьорию почти каждую неделю. Альфонсо отсутствовал до середины декабря, его сопровождал племянник, Федерико Гонзага. Мальчику уже исполнилось пятнадцать. Альфонсо сообщал Лукреции новости о передвижениях французов и о действиях испанских и папских войск. Вскоре расстановка сил еще более осложнилась: 23 января 1516 года скончался испанский король Фердинанд. Свое королевство он оставил внуку, архидьякону Карлу Габсбургскому. Карл унаследовал Бургундию от своего отца, но, будучи племянником императора Максимилиана, вполне мог стать его преемником. Став наследником Фердинанда, он унаследовал и притязания Арагона на Неаполь, что для Италии было источником постоянной тревоги. Альфонсо в Ферраре по-прежнему сохранял выжидательную позицию: держал связь с французами и венецианцами, но отказывался открыто принять чью-то сторону. Когда и император, и король Франции требовали, чтобы он прислал им своих солдат, Альфонсо быстро уводил свои войска из города и заявлял, что не имеет возможности выполнить их требования. В июне явились в Феррару две совершенно обнищавшие герцогини Урбино — овдовевшая Елизавета и ее племянница Леонора. Папа пренебрег их интересами в пользу своего племянника, Лоренцо Медичи. В то же время Лев X удерживал при себе Модену и Реджо (несмотря на то, что Альфонсо заплатил за них 40 тысяч дукатов). Не отказался он и от надежды прибрать к рукам Феррару. Начался 1518 год, и хотя в Италии, казалось бы, был мир, проблемы у Альфонсо не разрешились. Герцог Феррары Альфонс д'Эсте лавировал между двух огней — Францией и понтификом.
Обстановка в Италии и за горами была мирная.
Статус герцогини Феррарской обязывал: от Лукреции требовалось быть на высоте и в делах государственных, и в семейных. У нее было множество забот и обязанностей: блюсти интересы государства, управлять делами блестящего двора, быть заботливой матерью и достойной женой. Временное прекращение военных действий против Феррары позволило ей и Альфонсо насладиться мирной жизнью, они снова занялись переустройством своих покоев (процесс этот был прерван войной).
Карнавал 1518 года отличался исключительным весельем: по просьбе кардинала Арагонского Альфонсо издал распоряжение, разрешавшее уличный маскарад, а во избежание насилия разрешено было иметь при себе палки ограниченной длины и толщины. Вновь играли свадьбы: одна из юных девушек при дворе Лукреции, дочь Джованни Валла, вышла замуж за Ипполито да Банчи. Необычной особенностью празднеств стал турнир, в котором соперничали не только юноши, но и девушки: сидя верхом, поражали они длинным копьем деревянный щит на перекладине. «Среди участниц была и одна наша [феррарская] мадонна. Полагаю, Вы поймете, кого я имею в виду», — прокомментировал Проспери. Даже юные Эрколе и Ипполито приняли участие в этом развлечении, причем проявили «такое проворство, что любо было посмотреть», — заметил он. За три дня до окончания карнавала в палаццо Корте устраивались танцевальные вечера.
Однако с 18 февраля, как сообщил тот же Проспери, «все при дворе соблюдают пост, даже маленькие господа». Альфонсо разрешил им есть мясо, но они попросили позволить им придерживаться общих ограничений поста. Лукреция мучилась от лихорадки, однако она, как и Альфонсо, и дети, строго блюла пост.
Потребление пищи в средневековой и ренессансной Европе подчинялось диктату Церкви. Соблюдался точный распорядок, накладывавший ограничения. В соответствии с этим законом, по средам, пятницам и субботам, а также в канун важных праздников и, конечно же, во все сорок дней Великого поста запрещалось есть мясо и продукты животного происхождения, в том числе и сыр, что особенно огорчало многих людей. Так как свежей рыбы в продаже было относительно мало, а цены на нее высоки, то бедняки довольствовались бобами, турецким горохом, фруктами и овощами, в то время как для богатых людей — вспомните пир для Фабрицио Колонны — отказ от мяса вряд ли был в тягость.
