Но просто присутствовать там не было достаточным для меня, чтобы отогнать призрачные тревоги, угрожающие моему спокойствию. Мне нужно было присутствовать и действовать эффективно. У меня были некоторые преимущества перед некоторыми из врагов, с которыми мне придется в конце концов столкнуться. Но этим самым врагам они тоже были известны, и если я одна останусь невредимой, пока Алек заставит членов моей семьи бесчувственными пасть на землю, тогда я останусь единственным вампиром, не очень искусным в бою, и кого можно будет атаковать физически, пока мои беспомощные родственники и Эдвард будут не в состоянии меня защитить.
И тогда их — его — могут уничтожить. Больно. Думать об этом было так больно, что я хотела переключиться на другие мысли или вообще ни о чем не думать — просто прижаться к моему великолепному, живому Эдварду и притвориться, что наше “бессмертие” гарантирует нам неуязвимость. Но это не так. Пренебрежение фактами не делает их менее достоверными. Эдварда могут разлучить со мной. Я не могла защитить его от всего, чем мог угрожать нам внешний мир.
Нехорошо.
Я размышляла о пределах своего щита. Что я могу к нему добавить? Было легко стать невосприимчивой к Джасперу. Мне нужно было только повторять про себя мантру. Моя первая в жизни мантра. Было ли это совпадением — возможно ли, что сила Джаспера действовала где-то на границе моих способностей, между тем, что я могу заблокировать, и тем, что не могу? Или мои способности можно было сильно улучшить?
Насколько я могу повысить свою невосприимчивость, если попытаюсь это сделать?
Скорее всего, существовали определенные ограничения, и мне нужно было компенсировать их навыками физического боя. Я избегала спаррингов после того, как получила шрам. Я не носила такую одежду, которая смогла бы закрывать мне запястье даже в самом обычном учебном поединке — рукава имели обыкновение сползать. Я до сих пор не придумала, как правдоподобно объяснить укус. Но вполне возможно, что у Элспет будет яд, и тогда я смогу сказать, что это она меня укусила. Она будет образцом полувампира номер пять, причем четверо предыдущих сводные братья и сестры. Это не гарантировало, что моя дочь будет похожа на гибриды женского пола, которые были до нее.
Менее чем через неделю я смогу узнать, будет ли Элспет хорошим прикрытием для истории с укусом. До тех пор я буду носить длинные рукава рядом со всеми, кроме Эдварда.
А потом материнство будет занимать большую часть моего времени.
Но, по крайней мере, ночами Элспет будет спать.
Страсть, с которой Мэгги стала оберегать Джанну, и беспокойство за ее состояние впечатляли. Они делали подготовку к рождению Элспет почти скучной. В то время как Мэгги, затаив дыхание, бережно держала за руку Джанну, а Иларио беспокойно ерзал рядом, Карлайл вводил ей успокоительные препараты и тяжелые анестетики. Эдвард сделал разрез до оболочки, Розали передала ему клык, он вскрыл оболочку и вернул клык Розали. Пока она смывала кровь и прилаживала зуб на место, чтобы он снова прирос, я раскрыла оболочку, и там была Элспет.
Мой ребенок.
Я широко улыбнулась и погрузила руки в околоплодные воды, чтобы ее вытащить. Она открыла ротик, и меня осенила внезапная идея — я подставила руку таким образом, чтобы внутреннюю часть моего левого запястья было удобно укусить, и малышка послушно вцепилась в нее зубами. Она была не ядовитой, но жидкость, в которую были погружены мои руки, была похожа на яд — и это могло объяснить шрам. Я не думала, что кто-то будет проводить специальные эксперименты, чтобы проверить мою историю.
— Ой, — пробормотала я, когда взяла ее на руки, потому что она действительно прокусила мне кожу. Но я уже чувствовала, как затягивается рана, и, похоже, Элспет не понравился вкус, потому что она больше не пыталась меня укусить, когда я прижала ее к себе. Карлайл передал мне одеяло и похлопал меня по спине, и я завернула ребенка.
Джанна перенесла всю процедуру настолько хорошо, что Карлайл смог поместить ее в кому еще до того, как Иларио ввел ей яд Мэгги. Напряжение Мэгги было настолько велико, что казалось, его можно пощупать. Джанна была без сознания, и после некоторого времени в таком состоянии и краткого периода непереносимых мучений с ней всё будет в порядке. Мэгги приняла защитную позу, удерживая свою будущую пару так, будто она была сделана из стекла. Иларио выбросил шприцы и начал ходить из угла в угол, пока Карлайл убирал кровь.
А я стала мамой.
У Элспет были мои глаза. Не янтарные глаза вампира, которые все больше светлели после каждой охоты — а карие глаза, которые были у меня, когда я была человеком. Оттенок точно соответствовал фотографиям с моих первых семнадцати лет.
Это не ускользнуло от внимания Эдварда. Когда мы покинули комнату, где лежала Джанна, он об этом сказал.
— Признаться, я скучал по твоим глазам. Я рад, что они не оказались потеряны навсегда.
