Опыт и интуиция, расчёт и осторожность, удача, а зачастую и жестокость — главные составляющие выживания в Зоне, где люди могут быть куда опаснее монстров. Лунь, сталкер-одиночка, стоит перед выбором: собственная выгода или помощь другому человеку. Встреча в тайном схроне у заброшенного посёлка может стать судьбоносной.
Зона тебя любит.
Труп сидел прямо напротив меня, в каких-то трёх шагах, привалившись спиной к рыжему от ржавчины радиатору отопления. Смердел он невыносимо, влажно-солёной вонью перебивая даже запах озона от разлёгшейся под окном «молотилки», чьи прозрачные фиолетовые нити пару раз затягивало сквознячком через разбитое стекло. Оставалось только молиться всем богам, чтобы эти тонкие, тающие на воздухе волоски не долетели до моего скрученного параличом тела. Ах, паскудство-то какое… угораздило же вляпаться. Впрочем, моему молчаливому соседу, отравляющему воздух недельки уже этак четыре, повезло меньше. Именно эта вот «молотилка» сгребла его у самого окна, ясное дело. Скверная это штука, нехорошая. Сканер её не видит, болты пролетают, трава даже растёт, и хоть бы хны ей. И видна, паскуда, становится только тогда, когда самолично в неё влетишь. Вон они, паутинки чёртовы, шевелятся.
Я попробовал шевельнуть ногой, с замиранием сердца ожидая вспышки боли от разорванных сухожилий. Везёт дураку… нога послушалась, хотя спазмы нет-нет, да и пробегали по мышцам, а ступню жгло, как на сковородке. Наступил, значит, на ниточку, маленькую, почти выдохшуюся, иначе оторвала бы мне родная икроножная не менее родное ахиллово. Я вспомнил, как пёр на себе почти четыре километра Кальяныча, матёрого сталкерюгу, влетевшего в «молотилку», отделало его тогда собственной мускулатурой так, что мало не покажется. Силач был у нас Кальяныч, мир праху его. Донёс его до «мясников», да те уже ничего сделать не смогли — в десятке мест мышцы полопались, и всю спину сожгло до самой макушки. Я отполз подальше от окна и медленно, сантиметр за сантиметром, подогнул пострадавшую ногу, расшнуровал ботинок на особой тройной подошве, осторожно снял. Стопа цела, только чуть посинела, возле пальцев темнела ветвистая царапина. От сердца отлегло. «Дурак… дебил… дурак… кретин» — спокойно, с расстановкой шептал я сам себе, энергично растирая ногу, чтоб после «молотилки» не свернулась в сосудах кровь, — «так Зона дураков учит. Видел, что труп. Озоном воняло. И всё равно полез. Дурак… дебил…»
Дозиметр помалкивал. Сканер аномалий мигал зелёным диодом, сообщая, что ничего противного в радиусе двадцати метров не наблюдается. Это, впрочем, ещё ничего не означало. Не пеленговала техника добрых две трети даже известных аномалий. Вот и «молотилку» не засекла. Я достал пальчиковый ультрафиолетовый фонарик и вновь посветил на стену, к которой, собственно, и направлялся полчаса назад. Да, так и есть. «Пластилин», и, судя по тёмно-красному густому свечению, весьма качественный. Не меньше кило будет, если соскрести со стены, и на потолке висят четыре толстых восковых сосульки, кручёных, как новогодняя свечка. «Ботаники» давали за грамм «пластилина» от одного грина до пяти, в зависимости от качества, и будь я неладен, если не исхитрюсь как-нибудь до него добраться. Но это позже, когда подействует инъекция и отпустит тупая, ноющая боль. Любишь, как говорится, медок, люби и холодок…
На ПМК я отстрочил короткое сообщение с указанием координат найденного трупа и отправил фото бедолаги, лежащего напротив. Труп сильно разложился, но чудо-техника «ботаников» могла восстановить лицо даже по голому черепу. Ответ пришёл через пять минут: «Никаноров Игорь Сергеевич, „Вась-Вась“, БВП, стаж четыре года, переведён 136–200 из акта № 321 КП от 16.06.2011, в акт № 78НС от 9.07.2011. Обнаружил Лунь в квадрате DF 45, ПГТ Нижнее Коржино»
Вот так. Ещё одному сталкеру компьютер Института выписал короткую сухую эпитафию, перетащив в недрах своей электронной памяти БВП Вась-Вася в двухсотые. Сталкеры невесело шутили: БВП, мол, расшифровывается «без вредных привычек», а вовсе не «без вести пропавший». А какой сталкер может бросить все угрожающие здоровью традиции вроде курения или распития спиртного? Ясное дело, сто тридцать шестой по новой системе… который, к сожалению, всегда оказывался двухсотым, если и удавалось найти его бренные останки. И всё-таки хорошо увидеть своё имя без кавычек и совершенно неуместных здесь паспортных данных. Значит, жив. Значит, ещё потопчу Зону-матушку. Хорошо, что вправили мозги на место очкастым компьютерщикам, вздумавшим по малолетству по фамилии-имени-отчеству нас величать. А то и по номеру. Совсем нюх потеряли. И уже года три в серверах вместо Александров Петровичей и Денисов Андреевичей прописались разные Оплёты, Костыли, даже Слюнявчики. Зона даёт свои имена, своих крёстных, своё посвящение, как в странном монастыре, и мирское имя остаётся за Кордоном, да ещё, пожалуй, в секретной памяти компьютера, чтобы всплыть в случае… тьфу, нашёл, о чём думать…
