Хоган. Маккейб тебя не услышит, хоть труби ты в трубу архангела Гавриила. Он знает, что я и Джози можем завалить его одной рукой. (Окликает.) Джози! Стань между нами и воротами. (Джози становится перед дорогой. Отвернулась, сотрясаясь от безмолвного смеха, помахала Маккейбу и снова поворачивается к ним. Хоган отпускает лацкан Хардера.) Так. Не вздумай бежать, не то тебя там дочка встретит. (Не дав Хардеру ответить, мрачно продолжает.) Так ты, подлец, – миллионер с соседнего имения? Давно хотел к тебе заглянуть, потолковать по душам, тиран проклятый! Да ноги отказывались ступить на землю, купленную на деньги «Стандард ойл». Которые она украла у бедных, а их растоптала в пыль своей грязной пятой. Землю, политую слезами вдов и сирот… (Он внезапно переходит от риторики к деловитому тону.) Но это ладно. Что слова тратить попусту? Вор ты есть, вором и умрешь. (С яростью присовывается грязным небритым лицом к самому лицу Хардера.) Ты скажи, какого дьявола ты ломаешь свой забор, подлец, моих свиней заманиваешь, чтоб тонули в твоем пруду. (Взрыв хохота в спальне Джози. Джози согнулась пополам, держась за живот. Хардер так огорошен этим диким обвинением, что не может издать ни звука. Но Хоган говорит так, как будто Хардер возразил ему. Свирепо.) Не ври, нефтяная шкура! Голову тебе оторву, чтоб мне сдохнуть! Каждое утро забор чиню, а там твои следы – пролазишь ночью и опять ломаешь. Джози, сколько раз я чинил забор?
Джози. Да не счесть, сто раз, наверное.
Хоган. Слышишь, миллионер? Я тихий, смирный человек, живи и другим давай жить, так я считаю. Ты меня, гад, не тронь, и я тебя не трону. Но когда моих бедных свинок убивают одну за другой… Джози, сколько свинок там простудилось и сдохло от воспаления легких?
Джози. Десять свинок, отец. И еще десять от холеры сдохли, напившись из пруда.
Хоган. Притом призовые свиньи. Мне предлагали двести долларов за голову. Двадцать свиней по двести – четыре тысячи. И тысячу за лечение больных и похороны мертвых. Ну, ладно. Ты мне должен четыре тысячи. (С яростью.) И ты заплатишь, или в суд поволоку, черт тебя дери. По судам затаскаю! Твою морду в каждой газете пропечатаю, тиран, свиной душегуб. Чванься, чванься, пока я тебя не прищучил. (Вдруг перейдя на вкрадчивый, доверительный тон.) А скажи, если не секрет, почему у тебя такой зуб на свиней? Ведь в «Стандард ойле» их уважают?
Хардер(наконец ему удается выпалить). Да сколько можно?!
Хоган(с ухмылкой). Вот и я о том же! (Хватает Хардера за лацкан, рассвирепев.) Смотри у меня! Знай свое место, да повежливей со старшими. Ты не у себя в машине, задравши нос сидишь, чтобы запах бедняков не нюхать. (Встряхивает его.) Предупреждаю. Я тут разных паразитов терплю на этой куче камней, которую шутник какой-то назвал фермой. И выжигу-помещика – последнюю каплю виски у меня высосал, – и ядовитый плющ, и клещей, и колорадских жуков, и змей, и скунсов. Но и моему терпению есть конец, и чтобы «Стандард ойла» здесь духу не было! Давай проваливай отсюда по-хорошему, а то такого дам пинка, что в Атлантический океан улетишь. (Встряхивает Хардера.) Проваливай! (Хардер пытается уйти с достоинством, но на пути у него Джози.)
Джози(идиотски оскалясь). Неужто уйдешь, со мной не попрощавшись, милёнок? Ты мной не брезгуй, хоть и в жокейских портках. (Грубым шепотом.) Приходи ночью, к свинарнику, как всегда. (Отступление Хардера превращается в бегство. Он исчезает слева, и через секунду оттуда доносится его дрожащий от ярости голос.)
Хардер. Если еще раз дотронешься до забора, будешь иметь дело с полицией.
Хоган(кричит, с насмешкой). А ты будешь иметь дело с моим адвокатом и с газетами! (Согнувшись от смеха.) Смотри, как вскочил на кобылу и пришпоривает. А Маккейб-то сзади. Чуть с седла не свалился от смеха! (Шлепает себя по бедрам.) Черт, славный денек для нас бедных и угнетенных. Кончаю работать. Пойду в трактир, потрачу деньги и надерусь, как Моисей.
