Луна для Дракона полностью

Ари удивилась: — Научи меня этому, — попросила она. — Это же бытовая магия?

Он просто молчал, а она рассматривала его. Он стоял спиной к ней, опершись кулаками о стену и опустив голову смотрел на огонь в камне.

— Подойди, — тихо произнес он продолжая смотреть на отблески пламени, танцевавшие в камине. Его уголки губ слегка приподнялись в ироничной усмешке.

Ари нерешительно подошла и внезапно он притянул ее к себе, развернул спиной и обнял за талию прижимая к своему телу, его даже не волновал металлический, сковывающий всю его сущность запах. И держал, наслаждаясь ощущением ее тела, прижатого к его телу. Сначала Ари была напряжена, затем постепенно расслабилась в его руках.

— Ты неисправим, — прошептала она как-то не уверенно.

— Ты не можешь владеть стихиями, — спокойно сказал он у самого ее уха, — но есть один способ… — он открыл крышку широкого кувшина, который стоял на каминной подставке, и там Ари увидела кристаллы. — Берешь один и бросаешь в камин, хочешь жарче, берешь еще, а потом произносишь: «Огонь». Это для тех, кто не владеет огненной стихией, такая бытовая хитрость.

Ари стала вырываться из его крепких объятий, — Чтобы показать эти кристаллы не обязательно было прижимать меня к себе.

Но ее не отпустили, и девушка притихла.

— А что еще ты можешь вытворять, кроме как извергать огонь из ладоней? — спросила она завороженная пламенем в камине.

— Вытворять? — он повернул ее себе лицом и приподнял бровь, "тебе-этот-ответ-не-понравится", заблестели его глаза.

Ари непроизвольно уставилась на его губы, но он не поцеловал ее, лишь прошелся шепотом по ее губам, словно дразня. Из всех вещей, что он с ней сделал, из всех вещей, которые он заставил ее испытать, она боялась этого больше всего… этого неутолимого желания, которое она испытывала к нему. Он выпустил ее из своих рук и Ари проводила его смущенным взглядом, пока он не вышел за дверь. Ари вдруг испугалась, что никогда больше не сможет контролировать себя, если Крэй будет поблизости. Нельзя позволить, чтобы такая ситуация повторилась. Она опять вспомнила тот поцелуй. Если она позволит себе хоть еще один, то окажется в его постели, и стоит им оказаться в ней, как ее последние бастионы рухнут, и она потеряет над собой контроль.

«Контроль — это все, — часто повторяла ее мать своим сухим голосом с четкой расстановкой слов. — Если ты контролируешь причину, ты контролируешь и следствие. Если же нет, то события могут обрушиться на тебя, как в эффекте домино, и виновата в этом будешь только ты».

— Ох, мама, — воскликнула Ари и скрестив руки на груди уставилась на огонь.

«Малышка моя… те вещи, которые не можешь контролировать, просто игнорируй. Если ты откроешь эту дверь, ты не сможешь контролировать то, что в нее войдет. Можешь не волноваться. Все выходит из-под контроля самым лучшим образом, — пропела сладким голосом тетушка Софи.

О! — Ари схватилась за голову, а потом забралась на кровать. Она лежала в постели под толстым одеялом и не могла уснуть, но все же сон сморил ее… Сны приходили в разгар ночи, когда сознание было беззащитно, а воля отдыхала. Но от сновидений некуда было деться.

«И Ари снился прекрасный дракон, у которого было четыре головы. От его сияния и великолепия заболели глаза, а ее душа готова была рыдать от чистоты и света.

— Не мое создание… — услышала Ари голос самого Мирозданья.

— Но я дал ей жизнь… — приятный и бархатный голос Жизни.

— Жертва принята… — зловещий и шипящий Смерти.

— Возродится душа… — легкий шепот Души.

— Всегда есть выбор… — пропела звонко Любовь.

И картинка сменилась… она стояла на берегу, о который дробились чудовищные волны. Мрачные и грозные, они обрушивались на песок и грохотали, как тысячи обезумевших сердец. Темноту нарушали лишь зигзаги молний, раскалывавшие черное небо, как только она поднимала руки. И свет, исходивший от нее самой, ослепительный серебряный свет, подернутый по краям зловеще-красным.

Ветер ревел.