Вечером. Сейчас узнали, что вчера на переправе через Чару погибли четыре человека из тех, кого мы встретили, когда засели в пятый раз, из тех, кто нам хотел помочь. Среди погибших одна женщина. Они пытались переправиться самовольно, лодка перевернулась. Тела до сих пор не нашли.
Удоканской экспедиции совершенно необходим второй вертолет.
Сузь горных работ, которые ведутся здесь, в следующем.
Чтобы определить запасы руды, надо измерить толщину пласта. Над пластом — горы. Бурить с их вершин вниз невозможно — слишком глубокие скважины. Пришлось пробивать горы с боков штольнями и бурить уже из них. Длина штолен будет уникальная — до четырех с половиной километров, а вход только один. Вентилировать такие глухие штольни чрезвычайно трудно, откатывать породу тоже. Входы в штольни находятся в труднодоступных местах».
Горы безмятежны. Тени облаков бесшумно бредут по голым вершинам, по каменистым осыпям, равнодушно падают в пропасти, подсинивают снег в лощинах. На склонах гор ярко зеленеют малахитовые глыбы.
У входа в штольню № 1 сидят рабочие, курят, смотрят вниз в далекую долину Наминги. Там ярко желтятся новым деревом домишки поселка, отсюда они совсем крошечные.
Чуть кружится голова.
Трехсотметровая пропасть.
Валуны, осыпи и 229 косых и шатких деревянных ступенек. Три Исаакиевских собора, поставленные один на другой. И каждый день сюда надо подняться — с валуна на валун, со ступеньки на ступеньку; потом надо идти в забой и работать; потом спуститься.
Рабочие только что поднялись, они в поту, они дышат тяжело. За этот подъем и спуск в любую погоду — в мороз и пургу, в жару и безводье — им оплачивают тридцать минут рабочего времени. Гулко и тяжело стучат натруженные сердца, подрагивают ноги, с хрипом дышат груди, забитые табачным дымом.
Работяги сидят на самом краю пропасти, смотрят вниз и курят уцененный «Казбек» — по десять копеек пачка. Эти папиросы пролежали на полках сибирских магазинов с пятидесятого года.
— А на гору Казбек для туристов канатную дорогу построили, — говорит кто-то и щелкает заскорузлым пальцем по папиросной коробке, по черному всаднику.
— Не на Казбек, а на Эльбрус...
— Сюда бы этих туристов...
Недалеко в лощине виден снег, грязный, вспухший; языком дохлой собаки извиваются между гор остатки лавины. Из-под языка выбивается ручей, бежит вниз по камням, звонко, прозрачно взбулькивая.
Пятого мая глухой ночью произошел здесь снеговой обвал. Под пятнадцатиметровым слоем снега и камней погибли два проходчика.
Очень суровы здесь горы.
И этой зимой опять зависнут над дорогами и домами снеговые, стотонные гребни.
Удокану нужны минометы. Говорят, в Хибинах уже применяют минометы для обваливания лавин. Какой-то отставной майор разъезжает по горам и палит из старенького миномета, и все получается очень здорово. А читинские военные все не могут решить этот вопрос, хотя геологи еще прошлой зимой просили их об этом...
Работяги ворчат и жалуются на морозы, лавины, на то, что от снеговой воды, лишенной минеральных солей, фильтрующейся через омедненные руды, женщины заболевают здесь зобом, а у мужчин крошатся зубы.