- Ну и что? - еще больше помрачнев, ответствовал Диего.- У жизни много общего с рекой, а смерть похожа на тьму.
На следующее утро на берегу обнаружили бездыханную Амапари.
- Случается,- не выказывая особенной скорби, сказал Диего.- Головка испанского младенца застрянет в индейском чреве - пиши пропало. Бессовестное это занятие - брюхатить индеанок, а? Какого вы мнения, ваша милость? То ли будет, когда индейцы возьмутся за испанок...
Варфоломей Вельзер немного скрашивал одиночество Гуттена. Несмотря на юные годы и свойственную молодости резвость, он был рассудителен, послушен и деятелен. Однажды он сказал:
- Мы с отцом совершенно уверены, что уж на этот раз отыщем Эльдорадо. Вот потому-то он и прислал меня сюда.
Гуттен улыбнулся ему.
- Уверенность нашу подкрепляют рассказы Гольденфингена. Е~ли принять в расчет то, как он суеверен.
- Ты встречался с Андреасом? - привскочил на месте Гуттен.
- Да. Отец пригласил его в Аугсбург, чтобы тот поведал обо всем, что видел. Я присутствовал при этой беседе. Он превозносил тебя до небес и проклинал Шпайера.
- Шпайера, то есть Хорхе Спиру? Мне казалось, они ладили.
- Ладили до тех пор, пока Гольденфинген не узнал, кто сжег его жену. Ведь это Спира донес на Берту в инквизицию, это он ее пытал, и первым поднес факел к костру тоже он.
В этой беседе Филипп получил ответы на многие вопросы, занимавшие его.
- Хорошо, что Спира умер,- сказал юноша.- Андреас, чуть только узнал о его смерти, отправился в наши края.
К дереву, у подножия которого разговаривали Гуттен и Вельзер, нерешительно приблизились Хуан Кинкосес, Дамиан де Барриос и Алонсо Пачеко.
- С вашего позволения, сеньор губернатор,- обстоятельно начал Кинкосес,- мы бы желали кое-что вам сказать...
- Говорите, друзья мои,- благодушно отвечал Гуттен.- Чем я могу вам помочь?
- С тех пор как удрал капитан Лопе де Монтальво, должность вашего заместителя не занята... Надо бы вам назначить кого-нибудь из тех, кому вы доверяете...
- Он дело говорит,- поддержал его Дамиан де Барриос.
- Да, господа, вы правы,- сказал Гуттен.- Назначаю моим заместителем дона Варфоломея Вельзера.
- Воля ваша,- после долгого молчания разочарованно протянул Алонсо Пачеко.
23. СУДЬБА ЛЕБЕДЯ
- Ну, вот и лету конец,- сказал Филипп,- а подкреплений мне так и не прислали. До сезона ливней остается меньше трех месяцев. Если промедлим, нам придется сидеть тут до октября. Что ты мне посоветуешь?
- Надо немедля пуститься в путь,- ответил на это Вельзер-младший.
Известие о том, что сын банкира сделался правой рукой губернатора, не слишком обрадовало испанцев. Испытанные и закаленные воины - Санчо Брисеньо, Хуан Гевара и Дамиан де Барриос - считали, что у них на этот пост имеется больше прав.
- Я бы понял,- злобно шипел некий Мартин де Артьяга,- если бы Гуттен, чтобы потрафить Вельзеру-папаше, назначил этого сосунка епископом, королевским казначеем или, на худой конец, знаменщиком в каком-нибудь богом забытом захолустье вроде нашего Коро! Но ставить нас под его начало в таком деле, как завоевание Эльдорадо,- значит бросить всем нам вызов!
- Мартин прав,- пробурчал Пачеко,- я бы тысячу раз предпочел подчиняться портному Луису Леону, чем этому сопляку.
В тот же вечер и падре Тудела сказал Филиппу:
- С назначением Вельзера вы дали маху.
- Варфоломей - на редкость смышленый мальчуган и заткнет за пояс любого из этих вояк.
- Пусть так, но этого далеко не достаточно.
- Что ж поделаешь,- примирительным тоном молвил Филипп,- отец его полновластный хозяин страны, где мы живем.
От этих слов священник схватился за голову:
- Ни слова больше, ради бога! Для нас, испанцев, кроме господа бога, есть только один хозяин - его величество император. Придерживаться иного мнения - значит навлечь на себя серьезнейшие неприятности.
Вспомните, что вы не в Европе, а в загадочном краю, называемом Новый Свет. Чуть только вы ступили на этот берег, как должны распроститься с прежними взглядами. Здесь никому нет дела до наследственных привилегий и выгод. Люди желают подчиняться только тем, кто с оружием в руках доказал свою опытность, сметливость и отвагу,- иная иерархия здесь немыслима...
- Верховые! - крикнул солдат.
Гуттен и священник поднялись на ноги. Вздымая тучу пыли, бодрой рысью к ним подскакали три всадника. В передовом они узнали Педро Лимпиаса.
- Добро пожаловать в Баркисимето! - приветствовал его Филипп.
- В последнюю минуту решил и я сопровождать вас на пути к Эльдорадо,соскочив с лошади, молвил Лимпиас.
- Ваша опытность, маэсе, обеспечит нам успех! - радостно отвечал Филипп.
- К сожалению,- прошамкал беззубым ртом Лимпиас,- кроме нас троих, никто больше идти не пожелал.
- Известно ли вам, что его преосвященство, наш общий, давний и добрый друг дон Родриго де Бастидас, назначен возглавить епархию Пуэрто-Рико и готовится покинуть Коро? Просил кланяться вашей милости,- сказал один из спутников Лимпиаса, снимая сапог, чтобы вылить из него воду.
Лицо Гуттена омрачилось:
- Я рад за него, хотя для Венесуэлы это немалая потеря.
