- Он мертв, ваша милость,- сказал лекарь. Губернатор окинул взглядом свое воинство. Из Коро вышло четыреста девяносто пехотинцев и сотня кавалеристов, теперь же по равнине брели сто измученных солдат и тащились на изможденных лошадях два десятка всадников. Труп солдата отнесли в сторону, прикрыли нарубленными ветвями, чтобы он не стал добычей черных стервятников, которые вот уже несколько недель кружили над отрядом.
Но в Сараре, ко всеобщему изумлению, они нашли индейцев. Те покормили их без прежней приветливости и рассказали, что недавно здесь прошли испанцы, которыми командовал белокурый человек с дергающейся головой; однако, узнав о приближении соотечественников, он распорядился свернуть лагерь и поспешно увел своих людей.
- Да это Федерман! - гневно воскликнул Спира.
- Будь он проклят! - сказал Перес де ла Муэла.- Чтоб он сдох, мерзавец!
- Я не верю, что Клаус может вести себя так недостойно,- возразил Филипп.- Бросить нас на произвол судьбы?
- Я ведь говорил вам, что Федерман - самый отъявленный негодяй, каких только приходилось мне встречать,- заметил Спира, отпуская поводья.Предатель, лжец, злодей. Не зря предупреждал нас Хуан де Карвахаль, чтобы мы остерегались его.
"К несчастью, теми же словами отзывался о нем и граф Циммер",- подумал Филипп.
- Попадись он мне когда-нибудь,- гневно проговорил Лопе,- клянусь богом, я навсегда отучу его дергать головой: со свернутой шеей не больно-то это получится.
Пробыв в Сараре две недели, отряд снова тронулся в путь, но сил хватило всего лишь дней на двадцать. Солдаты еле-еле ковыляли по равнине, когда впереди, оживив мертвое ее однообразие, показалась цепь холмов. Быстро стемнело, вышла полная луна, хотя померкшее солнце только еще садилось за горизонт.
- Там сделаем привал,- сказал Спира, показав на холмы.
В ответ раздался дружный и недовольный ропот, но Спира был непреклонен:
- Еще достаточно светло, чтобы дойти.
Солдаты шли из последних сил. Когда добрались до подножья холма, луна уже светила вовсю.
- А ведь по ту сторону холмов лежит деревня племени чигире,- первым догадался лекарь.
Люди, еле держась на ногах от усталости, насторожились, стали прислушиваться.
- Еще немного,- пытался подбодрить их Филипп,- и мы соединимся с отрядом Гольденфингена. Еще одно усилие, ребята! Вперед, храбрецы!
Пологий склон оказался для изможденных солдат препятствием едва одолимым; одна только надежда встретить своих и досыта поесть придавала им сил и гнала вперед. Добравшись до вершины, они радостно глядели вниз - на плодородную долину, на озеро, вспоминая, как Эстебан Мартин выпустил утку.
- Что за черт! - подал голос Лопе.- Костры не горят, никаких признаков жизни!
- Похоже, они ушли,- мрачно сказал Перес де ла Муэла.
- Вместе с индейцами, что ли? - спросил Спира.
- Не может того быть,- уверенно ответил Филипп.- Кто-нибудь да остался! Вперед! Разведем костры и подкрепимся.
В призрачном свете луны они спустились по склону и двинулись к лесу, за которым пряталась индейская деревушка, но, когда вышли к ней, вскрикнули от ужаса: взору их открылось кладбище с ровными рядами деревянных крестов.
Как было условлено, в дупле самого большого дерева их ожидало письмо Гольденфингена.
- Есть! - крикнул один из солдат, передавая Спире завернутый в кожу лист бумаги.
- "Ждал вас целый год,- писал Гольденфинген.- Потерял треть отряда. Решил возвращаться в Коро. Мурга растерзан ягуаром, Хуан де Карденас скончался от горячки".
По прочтении письма воцарилось молчание, которое нарушил жалобный собачий вой, донесшийся с холма.
- Собака? - вздрогнул Спира.- Разве мы не всех извели?
- Поглядите, ваша милость,- дрожа от ужаса, сказал лекарь.- Это не собака, а истинное отродье сатаны.
Солдаты, упав на колени, осенили себя крестным знамением. Как рассказывали они потом, собака, прежде чем сгинуть бесследно, выдохнула из разверстой пасти пламя.
- Это пес доктора Фауста,- прошептал Спира. "Мефистофель, чего ты хочешь от меня, о чем предупреждаешь, что предвещаешь?" - подумал Филипп.
Угрюмо и понуро подошел отряд к подножию сьерры.
- Распорядитесь устроить здесь привал, пока совсем не стемнело,сказал Спира Гуттену.
Вспыхнули костры, и тотчас опустилась ночь. Губернатор дрожал от озноба. Мучительный голод утолить было нечем - весь запас провианта состоял из одного-единственного мешка маиса. В полной тишине часовые, усевшись на поваленное засохшее дерево, охраняли сон своих товарищей.
Внезапный вопль разорвал это дремотное оцепенение. Филипп схватился за шпагу. Один из часовых корчился на земле - стрела пробила ему шею. Из темноты выскакивали какие-то маленькие фигурки, которые Филиппу поначалу показались детскими.
- Это пигмеи! - закричал Монтальво.
