– Я все уже обдумал. До деревни, где живут эти индейцы, – полдня пути, даже меньше. Отчего бы нам не напасть на нее? Они так боятся лошадей и собак, что не окажут нам никакого сопротивления, так же как эти их собратья, на которых мы надели колодки. Себальос до тонкостей превзошел науку охоты за людьми.
– Да, это потрудней, чем стреножить быка, – горделиво отозвался тот.
Франсиско Веласко, слушая этот разговор, скривился от омерзения, что не укрылось от внимания Гуттена.
– Что ж, ты неплохо придумал, – сказал Спира. – Дай-ка мне двоих пленных в проводники, а сам с остальными отправляйся за грузом. Встретимся в этой самой деревне.
Как и предсказывал Санчо, жители сдались без боя.
Деревня состояла из сотни соломенных хижин. После полуночи, когда лунный диск уже потускнел, испанцы окружили деревню, подожгли несколько домов, стоявших на отшибе, и дали залп из аркебуз, славя Святого Иакова. Однако, несмотря на собак и лошадей, захватить удалось только двадцать четыре человека, и среди них двух жен местного касика.
– Погасить огонь! – распоряжался Спира. – Всех заковать! С женщинами вести себя учтиво: они нам понадобятся, когда будем заключать мир. Веласко! Поручаю их тебе! Следи, чтобы не убежали и чтобы никто не смел обидеть их. Ну а вы, маэсе Эстебан, – он повернулся к переводчику, – освободите двоих пленников: пусть отправятся к касику и скажут ему, что я пришел с миром, и если он согласен заключить с нами союз, я верну ему жен и освобожу занятое селенье.
– Вы поступаете по справедливости, сеньор губернатор, – сказал Вильегас. – Признаюсь вам, мне сначала не пришлось по вкусу, что вы нарушили указ императора и обратили в рабство дружественное нам племя…
Глаза Спиры вспыхнули, но Вильегас, ничего не замечая, продолжал:
– Но теперь понимаю, что вы сделали это, чтобы заключить с ними мир, и не стану упрекать вас. Кроме того, я понимаю, что вас тревожит груз…
Спира устремил на него взгляд.
– Выслушайте меня, сеньор Вильегас, и постарайтесь понять. Я – капитан-генерал и губернатор Венесуэлы. Я облечен властью и располагаю силой, чтобы делать в этой стране все, что мне захочется. Кто вы такой, что беретесь судить о моих действиях?
Франсиско Веласко долго восхищался красотой пленниц.
– Это бывает…– лукаво сказал ему кто-то из ветеранов. – Поначалу мы на них и смотреть не хотим, как сытый не станет есть маисовую лепешку. Но когда на зубах паутина заведется, лепешка покажется райской пищей. Совсем даже они не хороши, Веласко: просто ты слишком изголодался.
Наступила ночь; из леса, со всех сторон подступавшего к деревушке, слышалось стрекотание сверчков и посвист какой-то ночной птицы. Дневной жар сменился ночной сыростью. Испанцы, завернувшись в плащи, сидели вокруг костра. Доминго Итальяно строгал кинжалом деревяшку. Веласко подкрался к нему со спины:
– А-а. бездельник, вот как ты несешь караул?!
– Чему быть, того не миновать.
– Дал бы ты мне как следует разглядеть этих индеанок, – попросил Веласко, входя в хижину. – У-у, какие хорошенькие, даром что дикарки! – через несколько минут донесся оттуда его голос.
– Уймись-ка лучше, если не хочешь неприятностей. Губернатор шутить не любит.
Веласко растянулся на земле, закинул руки за голову.
– Ах, сейчас бы какую-нибудь милашку под бок! С самого Коро живу монахом.
– Ишь размечтался! Довольствуйся воспоминаньями.
– Ты думаешь, эти бабенки нажалуются Спире? Да никогда! Они, видать, совсем не прочь… Видел бы, как они в меня вцепились, чуть только я ступил на порог.
– Ладно. Если тебе так уж приспичило, пользуйся возможностью до рассвета. В случае чего я свистну.
Рассвело; поднялся разноголосый птичий щебет. Костер прогорел и едва дымился. Доминго Итальяно спал крепким сном, так же как и остальные часовые.
– Мерзавцы! – нарушил их покой крик вынырнувшего как из-под земли Спиры. – Спите на посту! Где ваш капитан?
– Вон там, – показал Доминго Итальяно.
Спира, размахивая факелом, вошел в хижину и едва не ослеп от бешенства: на полу в чем мать родила лежали Веласко и пленницы.
– Негодяй! – закричал Спира. – Как смел ты обесчестить чужих жен, и к тому же еще жен здешнего касика?! Из-за тебя мы не сможем заключить с ним союз!
– Ваша милость, – забормотал, вскочив, Веласко. – Это не я! Они сами…
– Ты еще будешь мне рассказывать, что они тебя принудили провести с ними ночь?!
– Клянусь, ваша милость, клянусь, что…
– Замолчи! Не отягощай своей вины ложной клятвой! Эй, кто там! Взять капитана Веласко! Привязать его к дереву! Восемь дней ничего не давать ему, кроме хлеба и воды! И горе тому, кто нарушит мой запрет, – я прикажу высечь его плетьми и продать в рабство первому же встречному дикарю.
В полдень явился касик в сопровождении свиты. Спира, рассыпавшись перед ним в любезностях, передал ему в знак дружбы взятых в плен жен. Касик же преподнес ему в дар два венца, отлитые из желтого металла.
– Золото! – вскрикнули все.
– Золото самой высокой пробы! – добавил Спира, не без растерянности вертя короны в руках. – Спросите его, маэсе Мартин, откуда у него столь драгоценные вещи.
Касик показал на запад.
