– Свершилось,– бормотал Дункан, – Это...
Он не договорил. Приглушенный стон был продолжением фразы, когда он вдруг, наклонившись, ничком упал на землю и замер.
Седрик, как пьяный, продолжал глядеть на него. Он понимал, что стал невольным свидетелем чего-то в высшей степени ужасного и опасного, настолько опасного, что он даже не понимал сейчас, как ему удалось избежать гибели.
И вот, видимо, резерв его везения начинал исчерпываться. В штольне раздался властный, полный предчувствия садистской радости голос Шмиддера:
– Что здесь происходит?
Седрик прикрыл глаза, сосчитал в уме до трех и неторопливо повернулся.
Хотя он мог видеть лишь силуэт надзирателя, направлявшегося к ним по освещенному участку главного туннеля, не узнать Шмиддера было невозможно. Его невысокую, коренастую фигуру нельзя было спутать ни с кем; кроме того, у него в руке был электрохлыст, за которым тянулся шнур, а в тех местах, где хлыст этот задевал за камни, вспыхивали маленькие голубоватые искорки.
– Дункан свалился, – нарочито спокойным голосом сообщил Седрик, в то время как в голове его вихрем проносились мысли. Он понимал, что необходимо что-то предпринять. – Мне кажется, ему приходит конец.
Шмиддер подошел ближе.
– Умереть, – внезапно подал голос Дункан, к которому снова вернулось сознание, и чуть приподнял голову. – Мы все здесь погибнем. Они всех нас... прикончат!
– Кто кого тут собирается прикончить? – осведомился Шмиддер. Голос его звучал почти вкрадчиво. Его, видимо, очень удивило, что здесь может быть еще кто-то, кроме него, присвоивший право приканчивать. Шмиддер подошел ближе, и Седрик отступил чуть в сторону, чтобы прикрыть собой защитный костюм у стенки. Удивительно, что Шмиддер до сихпор не заметил его.
– Он бредит, – поспешил заверить надзирателя Седрик. – Просто ему действительно приходит конец. Он уже на последней стадии.
– А с каких это пор ты здесь за доктора?
За доктора! Если бы его дело не было таким серьезным, он непременно бы рассмеялся в лицо этому Шмиддеру. Единственным доктором, которого здесь однажды видели, был один доктор философии. Тоже заключенный, он не выдержал здесь и двух недель.
– Чтобы это видеть, не надо быть врачом, – вмешалась Щерил. – Нужно только глаза иметь.
Даже через стекла маски нетрудно было заметить, как сморщилась физиономия Шмиддера. Рука, придерживавшая хлыст, нетерпеливо дрогнула.
Седрик понял, что если Шмиддер сейчас вздумает огреть хлыстом сардайкинку, то достанется и ему, Седрику Сайперу. И тут же захотелось помешать Шмиддеру это сделать. Тьфу ты, черт! Как только он мог позволить себе даже подумать об этом! Это же чистое самоубийство.
– Возможно,– проворчал Шмиддер. Его недоверие не исчезло (это сомнений не вызывало). Может, он просто был разочарован, что так и не сумел найти предлог, чтобы ударить. – Но, думаю, вам обоим, хитрецам, стоит предоставить мне решать, кто болен, а кто здоров. Прочь с дороги!
Он нетерпеливо дернул рукой и склонился над Дунканом. Шерил уступила ему дорогу, но с таким явным вызовом, что это могло быть расценено как открытое неповиновение. Но внимание Шмиддера слишком занимал. Дункан, чтобы он мог заметить это. Его интеллект не позволял ему делать два дела одновременно.
– Эй, ну что ты там? – громко рявкнул он, слегка пнув неподвижно лежавшего Дункана носком сапога. – Ты разыгрываешь меня или действительно собираешься отдать концы?
Дункан снова пробормотал что-то, что отдаленно походило на «умирать», потом последовали «убить» и «ужасно».
– Что ты там бормочешь? – допытывался Шмиддер, и поскольку вразумительного ответа от Дункана он так и не получил, это привело его в ярость.
– Эй ты, отвечай мне!
Широко размахнувшись, он ударил доходягу в бок, да так, что Седрику даже показалось, что он услышал треск сломанных ребер.
Но Дункан не реагировал и на это. Он, судя по всему, даже и не почувствовал пинка.
– Ладно, – пробормотал Шмиддер и, отступив на пару шагов, поднял электрохлыст. – Не хочешь мне подчиниться, тогда мы попробуем с тобой по-другому.
– Оставьте его, – потребовала Шерил. – Вы же видите, что он просто но может вам ответить.
– А вот сейчас поглядим, – сказал Шмиддер и, размахнувшись, стегнул хлыстом по спине Дункана.
Потом все произошло настолько быстро, что ни один из них не имел ни малейшего шанса что-либо предпринять или вообще хоть как-то среагировать на происходившее.
