Колин Макинтайр, летчик-астронавт НАСА, конечно, вправе был ожидать, что исследовательский полет над поверхностью Луны обернется какими-то новыми открытиями. Но чтобы такое!..Если бы кто-нибудь сказал ему, что предательство, совершенное пятьдесят тысяч лет назад, коренным образом изменит его судьбу, и более того – судьбу всего человечества, он бы, наверное, посмеялся. Но дело в том, что сказал ему об этом не кто-нибудь, а Дахак – старый, одинокий и бесконечно верный воинскому долгу корабль, который вот уже многие века кружит вокруг Земли, ждет своего капитана и притворяется Луной…
На огромной, тускло освещенной командной палубе, как всегда, царили тишина и покой, нарушаемые лишь слабыми звуковыми сигналами датчиков состояния системы жизнеобеспечения. Переборки не были видны – их заслоняла огромная проекция звездного неба и бело-голубой планеты, на которой теплилась жизнь. На мостике все было именно так, как должно быть и как было всегда – ни малейшего намека на беспорядок.
Но лицо капитана Друга было мрачным. Он стоял рядом со своим капитанским креслом и анализировал информацию, поступавшую через нейросвязь. Он чувствовал залпы энергетических орудий как подобие раскаленных утюгов. Машинное не отвечало на запросы – что ж, ничего удивительного, – также он не мог задействовать первый и третий пункты биоконтроля. Ангарные палубы он успел вовремя изолировать, чтобы мятежники не могли туда пробраться, но головорезы Ану перекрыли ведущие к ним коридоры силовыми полями и огнем из тяжелого оружия. Друг еще удерживал Управление Огнем и большинство внешних систем корабля, но главной целью мятежников было установление контроля над связью. Первым же взрывом все ее системы были выведены из строя, а ведь даже на кораблях класса «Уту» монтировался всего один гиперкомплекс связи. Теперь капитан не мог ни управлять кораблем, ни доложить о случившемся, в то время как верные ему люди погибали один за другим.
Усилием воли Друг заставил себя разжать до боли стиснутые зубы. За те семь тысяч лет, что прошли с тех пор, как Четвертый Империум выкарабкался обратно в космос с последней выжившей планеты Третьего, ни на одном корабле Военного Флота Империума не случалось мятежа. В лучшем случае Друг войдет в историю как капитан, чья команда выступила против него, за что понесла суровое наказание, в худшем… история вообще не узнает его имени.
Информационная сводка закончилась, капитан вздохнул и встряхнулся.
Восставшие были в меньшинстве, но на их стороне бесценное преимущество – внезапность, кроме того, Ану все спланировал очень тщательно. Друг фыркнул: преподаватели Академии могли гордиться тактическими способностями Ану. Но он, слава Богу, не входил в состав офицеров допущенных на мостик, а был всего лишь старшим механиком и, соответственно, не имел ни малейшего понятия о управляющих кодах корабля.
– Дахак! – произнес Друг.
– Да, капитан. – Спокойный мелодичный голос, идущий одновременно отовсюду и ниоткуда, заполнил пространство палубы.
– Когда мятежники захватят первый командный пост?
– Через три стандартных часа, капитан, плюс-минус пятнадцать процентов.
– Их можно остановить?
– Ответ отрицательный. Они контролируют все подступы к первому командному посту и теснят верный нам экипаж почти во всех точках боевых столкновений.
«Конечно, теснят, – с горечью подумал Друг. – Ведь у них и боевое оружие, и тяжелое снаряжение, а у большинства наших нет ни того ни другого».
Он снова окинул взглядом пустынную палубу. Из орудий некому было стрелять, инженерный, вычислительный, астрогационный отделы также были пусты. Когда раздался сигнал тревоги, он оказался единственным, кому удалось добраться до командного поста, прежде чем повстанцы обесточили переходные туннели. Только он, больше никто. К тому же ему пришлось, пока он пробирался на палубу, прикончить двоих предателей из его ближайшего окружения, набросившихся на него, подобно наемным головорезам.
– Хорошо, Дахак, – мрачно ответил Друг, – если все, что мы еще удерживаем – это второй пункт биоконтроля и боевые системы, то их мы и задействуем. Отключи первый и третий пункты биоконтроля от сети.
– Задание выполнено, – тотчас раздался голос. – Но мятежникам будет достаточно часа, чтобы подключить все заново вручную.
– Согласен. Но этого времени достаточно. Объявляю внутреннее состояние Красный-Два.
Возникла секундная пауза, и Друг с трудом удержался от горькой усмешки.
– На вас нет защитного костюма, капитан, – произнес голос абсолютно бесстрастным тоном. – Если состояние Красный-Два вступит в действие, вы умрете.
– Я знаю. – Другу очень хотелось быть таким же спокойным, как его собственный голос в эту минуту, но он знал, что сенсоры Дахака засекли его волнение. Однако это был последний шанс, который остался у него. И у Империума.
– Ты начнешь десятиминутный предупредительный отсчет, – продолжал он, усевшись в капитанское кресло, – что должно дать всем время добраться до спасательных шлюпок. Когда эвакуация будет завершена, все внешнее оружие приведешь в боеготовность. Ты немедленно начнешь обеззараживание, но вернуться на борт позволишь только верным членам экипажа. Данный приказ действует до тех пор, пока его не отменит… твой новый капитан. Любой из мятежников, приблизившийся к кораблю на расстояние менее пяти тысяч километров, подлежит немедленному уничтожению.
– Есть, капитан. – Друг был готов биться об заклад, что голос стал более мягким. – Центральный компьютер, однако, требует идентификационный код для введения этого приказа в действие.
– Альфа-восемь-сигма-девять-девять-семь-дельта-четыре-альфа, – ровно проговорил он.