Однако самое интересное из того, чем щедро одарил нас Розамат, – это, конечно же, его рассказы. Нельзя без конца что-нибудь делать руками – бывают ведь моменты, когда все необходимое сделано: пол подметен, суп сварен, миски на столе расставлены и все уже сели вокруг стола, в том числе и Розамат. Здесь наш неутомимый шофер считал своим долгом нас развлекать. Ему совсем немного времени требовалось для того, чтобы сосредоточиться и найти конец ниточки, за который он вытащит на свет божий и обнародует перед нами очередной эпизод из своего богатого арсенала. Здесь были и случаи, происшедшие с ним, и анекдоты, услышанные от кого-то, и рассказы русских писателей, а также писателей национальных республик, и, конечно же, порождения его собственной блестящей фантазии. Тут Розамат оставался верен себе. Все, что он говорил, преподносилось с таким темпераментом, даже страстью, что вы просто не могли не переживать вместе с ним. Каждое слово у него звучало в полную меру, это было даже не слово, а осязаемый, зримый образ. Слушая рассказы Розамата, мне в третий раз пришлось пожалеть о том, что я не взял с собой в экспедицию портативный магнитофон.
…Вот мы, закончив трудовой день, сели вокруг стола и молча стучим ложками в полумраке. Солнце только что скрылось, луна не разгорелась как следует – висит низкая, тусклая, – шакалы еще не жаловались, сверчков тоже не слышно. Полный Хайрулла тяжело вздыхает, переводя дух после дневной жары, Сабир озабочен подпусками – на том ли месте, где надо, он их поставил, не попалась ли уже какая-нибудь гигантская рыбина? – Жора, хмуря брови и ожесточенно поскребывая щетину на подбородке, подсчитывает в уме свои дневные жертвы, а я поглядываю на Розамата и знаю, что всеобщему молчанию длиться недолго…
– Жил-был царь, – начинает Розамат, и лицо его сосредоточенно, а голос звучит таинственно и многообещающе.
– Опять Розмарин со своими сказками! – досадливо прерывает Жора, который, видимо, сбился со счета.
– Хоть бы дал шакалов послушать! – вторит ему Сабир, энергично работая ложкой.
– Ну пусть рассказывает, что вы… – возражает Хайрулла и заранее смеется – он, как и я, уже оценил талант Розамата.
– Давай-давай, Розамат, рассказывай, шакалов и так услышим, – говорю я.
И Розамат продолжает менее громким, но зато более таинственным голосом:
– Жил-был царь. Он был умный и хитрый. И была у него молодая красивая дочь…
Странное дело: я вижу этого умного, хитрого отца-царя и красавицу дочку, избалованную и не знающую жизни.
– Стала дочка большой, а царю пора умирать. Зовет он ее к себе. «Доченька моя», – говорит он ей…
Последние слова Розамат произносит с великим трудом, в его голосе отчетливо слышен хрип умирающего. Даже Сабир стал реже стучать своей ложкой, Жора задумчиво уставился на Розамата, а мы с Хайруллой чувствуем мурашки, которые бойко бегут между лопатками…
– «Доченька моя, – говорит он ей. – Я умираю, оставляю тебя одну. Слушай, что я тебе скажу. Ты красивая, хорошая, к тебе будут подходить мужчины и предлагать что-нибудь. Ты их выслушивай, но никогда не говори «да». Поняла? Никогда не говори «да»…»
И в этот самый момент из пустыни слышится жалобный плач – этакий реквием по умирающему царю. Розамат умолкает, и мы тихо слушаем привычную ежевечернюю перекличку. Сабир, как всегда, подвывает, Жора с видимым удовольствием закуривает, а мы с Хайруллой переживаем за красивую неопытную сироту-принцессу…
Умолкли шакалы, и Розамат продолжает:
– Приходит дочка царя на бал, к ней подходит красивый мужчина и говорит: «Разрешите, пожалуйста, пригласить вас на танец?» – «Нет», – отвечает дочка. Подходит другой: «Можно вас пригласить?» – «Нет», – говорит она. И так каждому. Что же делать? Как быть? Девушка ведь красивая. Неужели так и останется одинокой на всю свою жизнь?.. И тогда решили пойти к поэту Пушкину. «Вот, – говорят, – Пушкин, вы поэт, скажите, как нам быть? Эта красавица никогда не говорит «да». Кто только к ней ни подходит, она всегда отвечает «нет». Как же нам выдать ее замуж?» – «Всегда отвечает «нет»? – говорит поэт Пушкин. – Ну что ж, я «попробую вам помочь». И вот он едет на бал. Подходит к девушке, видит – она красавица. «Вы, конечно, не будете возражать, если мы с вами потанцуем?» – спрашивает он ее. «Нет», – отвечает девушка. Они долго танцевали, а потом он спрашивает: «Вы ведь не будете возражать, если я вас поцелую?» – «Нет», – отвечает принцесса…
Тут уж не только мы с Хайруллой, но и Жора с Сабиром внимательно слушают Розамата – как всегда, он в конце концов овладевает вниманием всей аудитории…
Да здравствуют поэты, и пусть вечно живет поэзия!
Скрывается солнце, выплывает луна, плачут шакалы; Розамат, а в отсутствие Розамата Жора рассказывает интересные истории. Иногда роется в памяти и выкапывает оттуда бородатый анекдот и ваш покорный слуга. Наконец приходит время забираться в палатку и лезть в спальный мешок под марлевым пологом. Кажется – чего бы?.. Так хорошо отдохнуть после трудового дня, тем более что ночью на берегу Сырдарьи свежо и прохладно, не то что днем.
Но…
