Те, к моему удивлению, заметно нервничали, зато папа сохранял полную невозмутимость.
– Я выступал и на концертах покруче, – пояснил он. – А однажды играл с Джо Хэрриотом в подвале Кэтфорда. И с тех пор больше никогда не боялся выходить на сцену.
Джаз-клуб «Арки» в начале существования Кэмденского шлюза представлял собой очень сомнительный подвал бывшего склада под кирпичным железнодорожным мостом в форме арки – отсюда и название. Когда рынок начал разрастаться, клуб переехал в один из складов в западной его части, рядом с пешеходным мостом. Теперь посетители, ожидая начала концерта, могли посидеть снаружи, за столиком кафе, и выпить, наслаждаясь видами канала и шлюза. Папа говорит, нынче в канале даже дохлых собак почти не плавает.
Чертенок Грант и Джазовые Добровольцы должны были выступать на разогреве у основного коллектива. На сцене Дениэл и Макс проводили финальный саундчек. Народу в зале пока было немного, в основном все тусовались на улице с выпивкой и сигаретами. Я спросил ребят, где Джеймс.
– Блюет в туалете, – ответил Дениэл. – Перенервничал.
Я увидел маму в лучшем выходном платье, она нервно переминалась с ноги на ногу. Помахала мне рукой, я в ответ жестом показал, что пойду на улицу ждать Симону. Мама кивнула и вышла следом за мной.
Был конец сентября, и к семи часам сумерки уже совсем сгустились. Но в разрыве между тучами неожиданно проглянуло заходящее солнце, и его последние лучи окрасили кирпичный верх шлюза в теплый оранжевый цвет. Я увидел Симону: она сошла с Чок-Фарм-роуд и, радостно помахав мне рукой, направилась к нам. На ней были туфли на шпильке и с открытыми мысами – моя мама периодически покупает такие, но никогда не надевает. Симона явно решила, что это будет вечер в стиле восьмидесятых: волосы она убрала под широкополую шляпу, а жакет, надетый поверх прозрачного топа, застегнула на все пуговицы.
Я повернулся к маме:
– Мам, познакомься, это Симона.
Мама ничего не сказала – я, по правде говоря, ожидал какой-то другой реакции. А потом она вдруг сжала кулаки и бросилась вперед.
– А ну пошла отсюда, сука! – заорала она.
Симона резко остановилась, бросила ошарашенный взгляд на летящую к ней маму, затем на меня. Не успел я сделать и шага, как мама уже подскочила к ней и отвесила такую пощечину, что Симону аж назад качнуло.
– Убирайся! – крикнула мама.
Симона отступила на пару шагов назад, прикрывая бледной ладонью щеку, по которой уже расползалось красное пятно. Лицо ее выражало шок и возмущение. Я бросился к ней, но опять не успел: мама ухватила ее левой рукой за волосы, а правой вцепилась в воротник жакета. Симона кричала и билась, пытаясь вырваться, а мама ногтями рвала ее прозрачный топ.
Маму нельзя бить, даже если она внезапно принимается лупить вашу подружку. Нельзя зафиксировать захватом, бросить на пол, заломить руки – в общем, нельзя использовать ни один из приемов, которыми нас учили усмирять буйных нарушителей порядка. В итоге я просто ухватил ее за запястья и рявкнул прямо в ухо:
– Прекрати!
Она отпустила Симону – та сразу же поспешила отойти подальше и резко повернулась ко мне.
– Ты что творишь? – гневно спросила мама, яростно вырвалась и ударила меня наотмашь по лицу. – Что творишь, я спрашиваю?
– Я?! Это ты что вытворяешь, черт побери?
За это я получил новую затрещину, но в отличие от первой она была послабее, для проформы, так что в ушах у меня на сей раз не зазвенело.
– Как ты посмел притащить сюда эту ведьму?
Я оглянулся, но Симона к этому моменту успела благоразумно смыться.
– Да объясни же, в чем дело? – потребовал я.
Она отрывисто сказала что-то на сьерра-леонском диалекте, я таких слов раньше точно от нее не слышал. Потом расправила плечи и сплюнула на землю.
– Держись от нее подальше, – сказала она. – Это ведьма. Она преследовала твоего отца, а теперь липнет к тебе.
– То есть как – моего отца? – переспросил я. – Папу? В каком смысле?
Мама бросила на меня уничижительный взгляд. Так она смотрела всегда, когда я просил объяснить нечто, на ее взгляд, абсолютно элементарное. Теперь, когда Симоны рядом не было, она вроде начала успокаиваться.
– Она преследовала твоего отца, когда мы с ним встретились.
– Где встретились?
– Когда познакомились, – раздельно произнесла она. – До твоего рождения.
– Мам, послушай, – сказал я, – Симона моя ровесница. Она никак не могла застать время вашего с папой знакомства.
– Вот об этом я тебе и твержу, – сухо бросила мама. – Она – злая ведьма.
Она сидела на тротуаре рядом со входом в салон пирсинга около «КиЭфСи». Должно быть, заметила меня издали, потому что резко поднялась, постояла несколько секунд, повернулась ко мне спиной и пошла прочь. Но на таких каблуках не побегаешь, я без труда догнал ее и окликнул по имени.
– Не смотри на меня, – сказала она.
– Не могу.
Она остановилась. Я сразу же обнял ее, прижал к себе. Она тоже меня обняла, спрятала лицо на моей груди. Всхлипнула, потом глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться.
– Что это такое было? – спросила она.
