Луна Паука полностью

Множество сгустков поднялись под полог джунглей, где они заметались туда-сюда. Вопли сменились стонами, от которых по телу Зейла пробежала дрожь.

Затем… два сгустка вернулись к ученику, кружась вокруг него, прежде чем, наконец, проплыть обратно, к узору.

– Посмотри на них, – приказал мужчина в капюшоне.

Зейл предпочел бы держать свой взгляд подальше, но подчинился.

Даже если бы старейшина не приказал, собственная вина заставила бы его посмотреть. Когда он сосредоточился на сгустках, они ненадолго обрели формы. Смутные, едва различимые очертания…

Мужчина. Женщина. Оба имели отчетливое сходство с ним.

Зейл умоляюще протянул к ним руки.

– Я не хотел, чтобы это случилось! Я…

Фигура в капюшоне протянула железный сапог к узору, стирая внешний край рисунка Зейла.

Завывания и стенания прекратились. Сгустки исчезли в одно мгновение… пара перед молодым некромантом сгинула последними.

Падая ничком, Зейл закричал:

– Нет! Вернитесь! Пожалуйста…

– …Пожалуйста!

Он вскочил. Видение все еще горело в его памяти. Дрожа всем телом, Зейл отчаянно огляделся в поисках этих двоих.

Но он не вернулся в джунгли Кеджистана, не вернулся в тот момент, когда дары Ратмы наконец-то полностью стали его достоянием.

Не вернулся в тот момент, когда наставники навсегда сокрушили его тайное желание.

Нет, это была та самая комната, которую предоставила Зейлу Сейлин Несардо. Он был за Морями-Близнецами в Вестмарше. Воспоминания нахлынули снова… таверна, грабители, эманации дома Несардо, борьба против изверга склепа.

Но… потом был пробел. Что-то ускользнуло из его разума. Зейл приложил руки к голове, пытаясь сосредоточиться…

И тут же ощутил холодное прикосновение костей правой кисти.

– Нет… – некромант уставился на руку, ее осуждающие пальцы и жуткий вид. Чтобы ее вернуть, он совершил нечто, шедшее вразрез с учениями Ратмы, но Зейл в тот момент не думал об этом. Для него это было необходимостью.

Но Сейлин все видела, и, осознав это, Зейл почувствовал, как у него внутри все сжимается. Он не испытывал подобного с тех пор… с тех пор, как в юности его собственная глупость сгубила двух самых важных для него людей.

Стиснув зубы, он оглянулся через плечо. Череп Гумберта Вессела сохранял молчание, но Зейла это не обмануло.

– Ты не можешь спать, Гумберт. Притворство ниже твоего достоинства.

– Ниже моего достоинства только этот стол!

Служитель Ратмы соскользнул с кровати. Мышцы ныли, но он не обращал внимания на неудобства.

– Избавь меня от своих острот. Что случилось в склепе?

– Чего только не случилось… – череп быстро поведал детали, добавив штрихи, которые обычно содержались в рассказах наемника-нежити. Зейл больше не перебивал его, пока слушал, анализируя рассказ и вычленяя по кусочкам факты из преувеличений Гумберта.

О смерти Полта он уже знал, и, хотя детям Ратмы следовало быть выше скорби – ибо разве смерть не просто иной вид существования? – Зейл сожалел о жертве телохранителя. У Сейлин стало на одного защитника меньше, чего аристократка не могла себе позволить.

Она была вовлечена в дело, простиравшееся за пределы царства смертных и даже за пределы царства мертвых. В нем таилось некое зло, которое беспокоило некроманта, зло, которое, как он чувствовал, было частично связано с уничтожением Камня Мироздания.

«Темные зашевелятся, – поведал ему дух из джунглей во время призыва, который он сделал перед отплытием. – Даже заблудшие…»

– Она хорошо отнеслась к… делу рук твоих, парень, – добавил Гумберт. – Конечно, сначала у нее был шок. Когда я рассказал ей, как ты ее потерял…

– Что ты сделал?

– Полегче, парень, полегче! Она сильная, эта девочка! Не хуже тебе подобных, по крайней мере, по части воли! Правильно поняла, что ты пытался проделать в Урехе, и почему ты захотел по возможности приделать себе конечность обратно.

Слова ничуть не успокоили Зейла.

– И ты рассказал ей, что я…

Надбровный гребень черепа, казалось, почти сморщился.

– Конечно, нет! Некоторые вещи лучше оставить неизвестными или забытыми!