Небольшой туннель, в котором она стояла, заканчивался в двух ярдах впереди. Еще один шаг, и Сейлин обнаружила бы это без дополнительного освещения. Но тогда бы она не увидела и десятой части того, что находилось впереди. Зал тянулся вниз и вширь, образуя огромную чашу. Более удивительным было то, что чашу заполнял огромный амфитеатр из каменных скамей, в котором сотни людей могли сидеть без малейшей скученности. Несмотря на очевидную старость, сооружение прекрасно сохранилось. Кроме пыли, единственными признаками натиска времени были трещины тут и там на скамьях и в той части, где обрушилась крыша, уничтожив два ряда.
Все же, каким бы поразительным ни было это зрелище, оно меркло рядом с тем, что Сейлин разглядела в дальнем конце древнего сооружения.
C золотой паутины, покрывавшей стену пещеры, свисал паук. Его огромное тело состояло из черного нефрита, зловеще блестевшего на свету. Каждая сегментированная нога была изогнута вниз и оканчивалась рубиновыми когтями.
Голова была по меньшей мере размером с саму Сейлин, и на ней теснилось восемь глаз из восьми огромных бриллиантов. Женщина с трудом оторвала взгляд от кристальных сфер, ибо их грани играли так, что ей казалось, будто паук смотрит на нее голодным взглядом.
Завершала образ парочка золотистых клыков с кровавыми рубинами. Яркие воспоминания о существах из склепа вернулись. Сейлин быстро огляделась, и, невзирая на отсутствие каких-либо следов ужасов, ей страшно захотелось вернуться домой. Лучше столкнуться со славным капитаном Маттеусом, чем оставаться здесь.
Но вместо того чтобы бежать прочь, леди Несардо шагнула вниз
Ее нога коснулась первой ступени.
По амфитеатру пронесся шепот, но Сейлин так и не смогла определить его источник. Аристократка сделала еще шаг… и шепот усилился.
В нем слышался ритм, почти как у песнопений или ритуальных молитв.
Влекомая пауком, словно пойманная на шелковую нить, Сейлин шаг за шагом спускалась к центру амфитеатра. Напев усилился, ей казалось, что он идет отовсюду. Она теперь видела – или ей просто мерещилось? – фигуры мужчин и женщин, сидящих на скамьях впереди нее. Их лица выражали восторг, их глаза, не мигая, смотрели на удивительного арахнида. Призрачная толпа барабанила руками в такт напеву.
На полпути вниз она наконец разобрала, что говорили призраки. То, что подсознание Сейлин поначалу приняло за фразу, оказалось одним словом… именем.
– Астрога, – прошептала Сейлин вместе с ними. Это имя было ей знакомо, словно она знала его так же хорошо, как свое собственное, а затем по какой-то необъяснимой причине забыла.
Сейлин приблизилась ко дну, и теперь гигантский бог пауков парил над ней. Впереди расположился алтарь, от поверхности которого подобно венам разбегались во все стороны выцветшие алые полосы.
Внезапно на алтаре возникла тень юной девушки с расширенными, одурманенными глазами. Позади нее стоял изможденный жрец, на чьей мантии был силуэт бога пауков.
Из своего просторного облачения жрец извлек нечестивый клинок. Песнь толпы достигла наивысшей точки.
А потом амфитеатр заполнил крик.
Наполовину пойманная между прошлым и настоящим, Сейлин Несардо обернулась на звук.
В амфитеатр ворвались люди в доспехах, столь же призрачные, как и фигуры в мантиях, которых они атаковали. Мечи разили, а стрелы сбивали тех, кто вставал, чтобы не дать уйти нечестивцам. Пощады не было.
Но фигура с ножом мотнула головой.
–
