Сердце заиграло безумное соло на ударных. Я и прежде сходил с ума от страха при одной мысли, что меня сжуют и проглотят, но теперь этот первобытный, животный ужас возродился с новой силой, сметая из головы любые планы и всякую надежду на спасение.
– Это и есть твое «хуже»? – внезапно погрустнев, спросил я Мерфи.
– Что ж, – сказал я ослабевшим от страха голосом, – веселого и правда мало.
– Пистолет бы мой сюда, – решительным тоном заявила Мерфи. – Жаль, Гарри, не успели договорить.
Я мельком взглянул на Теру. Чуть слышно поскуливая, к ней жалась маленькая волчица – та девочка с волосами цвета мышиной шкурки.
– Закрой глазки, – мягко шепнула Тера и прикрыла ладонью волчью мордочку. Янтарный взгляд встретился с моим. Помертвевший. Обреченный. Пустой.
Ради меня они бросили вызов смерти. Проклятие! Это нечестно! Мы забрались слишком далеко и слишком многим пожертвовали, чтобы пропасть ни за понюшку табаку на дне мерзкой ямы. Я осмотрелся по сторонам в поисках хоть малейшей лазейки. В который раз уже. Однако за последние несколько минут ничего здесь не изменилось. Волчья яма – ловушка до безобразия простая и чертовски действенная. Внизу надеяться не на что.
Я поднял глаза:
– Марконе! Джон, вы слышите меня?
Спеленатая кукла вяло шевельнулась.
– Что вам, мистер Дрезден?
– Вы можете двигаться?
ЛупГару взревел, припал к земле и медленно пошел в обход вокруг ямы, сверкая глазищами то на меня, то на Марконе. Зверюге не терпелось разделаться с обоими, но для начала нужно сделать выбор.
– Только шевелить рукой, – спустя какоето время отозвался Марконе.
– А ножичек, которым вы размахивали в гараже, не сохранился? – продолжал орать я.
– Меня обыскивали. Нож, наверное, забрали.
– Тьфу, пропасть! Марконе, вы жалкий, тупой ублюдок! На хрена связались с Дентоном? Теперьто верите моим словам?
«Кукла» задергалась в своих путах.
– Да. Перед смертью люди не лгут. Сейчас я это понимаю, мистер Дрезден, – сухо ответил Марконе. – И попробую загладить вину.
– Что вы делаете? Я пристально следил за перемещениями оборотня, не выпуская его из виду.
– Пытаюсь дотянуться до
Мерфи вплотную подошла ко мне.
– Забудь об этом, – прошептала она. – Он перережет веревку и смоется, а нас оставит гнить здесь.
– Не волнуйся, сгнить не успеем, – уточнил я. Впрочем, скорее всего Кэррин права.
Между тем Марконе принялся потихоньку раскачивать веревку.
– Ирония судьбы, – невозмутимо сказал он. – Я строил площадку, хотел подстеречь зверя, заманить его в яму. Приготовил сети. Думал, к утру все будет кончено.
– А ловушка обернулась против вас, Джон?
– Мистер Дрезден, я просил не называть меня так, – сварливо откликнулся гангстер.
– Да чего уж! – Я махнул рукой, но в душе восхитился мужеством человека, который смеялся над собой, болтаясь, как переспелая груша.
– Это самое укромное место в поместье, – продолжил Марконе. – Деревья заглушают любые звуки. На улице даже выстрелов не слышно, знаете ли. Весьма полезное качество.
Он, не торопясь, раскачивался. Темный силуэт на фоне луны и звезд.
– В гробу я видел такие качества.
ЛупГару посмотрел на меня и облизнулся. Я непроизвольно отступил. Я бы пятился и дальше, не окажись сзади стенка.
– Поверьте, удобство несомненное.
– Марконе, вы хоть чегонибудь стыдитесь?
– Разумеется. Однако это конфиденциальная информация. А сейчас, будьте добры, помолчите немного. Не отвлекайте меня.
Он резко крутанул рукой. Металлический предмет рассек воздух и гдето далеко вверху вонзился в одну из веревок, державших помост. Хрясь! Веревка провисла. Помост, как пьяный, закачался вместе с Марконе. Гангстер несколько раз подпрыгнул на своих постромках, дергая площадку, которая все сильнее кренилась набок. Надрезанный канат лопнул. Освободившийся конец просвистел на ничтожном расстоянии от физиономии Марконе и упал прямо перед моим носом. Другой конец остался привязанным к основательно перекосившемуся помосту.
Я обалдел.
– Святые небеса! У него получилось, – пролепетала Мерфи.
– На вашем месте я бы не стал мешкать, мистер Дрезден.
После всех этих манипуляций спеленатая тушка Марконе здорово сместилась и теперь висела не строго над центром ямы, а гораздо ближе к «берегу». Мафиозо чуть шею не свернул, всматриваясь в ЛупГару. Зверь сообразил, что добыча сама идет в лапы, и припустил рысцой по краю. Если оборотень и заметил веревку, свисающую над ямой, то виду не подал.
Меня словно змея в задницу ужалила. Я схватил канат и влез на него, как обезьяна. Ногами отталкивался, а вытягивал себя в основном при помощи здоровой руки. И снова отталкивался, и снова вытягивал...
Вскоре голова моя показалась над краем ямы. Отчаянный рывок вверх, и я уже начал взадвперед раскачивать веревку, чтобы прыгнуть на землю. Канаты угрожающе скрипели под двойной нагрузкой. Ведь и Марконе рядышком болтается на тех же верев...
– Дрезден! – заорал он. – Берегись!
