Незаметно для себя Вадим забрел в тихий, весь обсаженный деревьями, квартал города и прямо уткнулся в фасад Дворца спорта. Вот тебе и на! Уже несколько лет назад выстроена эта штука, но он так ни разу и не попадал внутрь. Прямо смех! Все некогда и некогда. А ведь пловец, в юности и гимнастикой баловался. Зайти, что ли, сейчас? А что, в самом деле...
Дворец был хорош. «Если бы у нас так жилые дома строили», — подумал Вадим. Поднявшись по широкой лестнице, он сразу попал в высокий прохладный зал. Здесь было пусто, только в одном углу на подстилке из пенопласта, сверкая потными спинами, упражнялись самбисты. В смежном зале на турнике, на шведской стенке, на свисающих с потолка канатах и кольцах прыгали, подтягивались на руках, кувыркались обтянутые синим трико фигуры.
Вадим миновал их и заглянул на ярко освещенный корт. На узких балконах для зрителей было полно народу. Сев на свободное место, он глянул вниз. На расчерченной жирными белыми полосками площадке играли двое. Вадим любил теннис, сам немного играл в студенческие годы и сразу понял, что ракетки здесь были в опытных руках.
Приглядевшись, он, немножко удивленный, в одном из игроков узнал Вику. С кем же она играет? Он вздрогнул и откинулся. По другую сторону сетки стояла Дина. Стало жарко, он облизнул языком сразу высохшие губы... А, собственно говоря, почему вздрогнул? Что ему запрещено, что ли, здесь присутствовать? Да они и не заметят его, вон как азартно играют.
Обе девушки уверенно пласировали, резко и точно взмахивали ракетками. Цокающие звуки, как удары копыт о мостовую, ритмично взлетали к высокому темному потолку. И все-таки Дина проигрывала. Ему это стало ясно. Поняли и другие.
— Вика! Виктория Гончарова! — раздались одобрительные возгласы болельщиков.
Когда соперницы поменялись полями, Вадиму стало хорошо видно лицо Дины, и сердце у него сжалось. Похудела, губы плотно сомкнуты, вся какая-то одинокая и беззащитная. Никогда еще он не видел ее такой. Зачем же она вышла на люди, если так тяжело на душе? А зачем пришел сюда ты сам? Разве тебе легче? Куда от них денешься, от людей, да и надо ли?
Дина продолжала стойко защищаться. Она, пожалуй, даже лучше брала смэши, но против форхендов чемпионки устоять не могла. Нащупав слабое место, Вика усилила нажим и вскоре выиграла с разгромным счетом. Зрители хлынули в коридор. Вадим чуть задержался, заметил, как, перемахнув через сетку, Вика обняла подругу и увела ее в раздевалку.
Все-таки ему было обидно за Дину. Конечно, игра есть игра. Но обидно. Странно устроен человек...
Вадим и не заметил, как волна болельщиков через полутемные переходы вынесла его в помещение еще более светлое и просторное, чем корт. По потолку и круто падающим рядам амфитеатра прыгали блики света, на стенах раскачивались яркие полосы, летели брызги, плеск воды смешивался со звонкими, как под открытым небом, голосами, пахло мокрыми досками, совсем как на реке. В прозрачной воде скользили пловцы и пловчихи в цветных купальниках, другие, свесив ноги, отдыхали на мостках по краям выложенного розоватой плиткой огромного бассейна.
«А если бы сейчас объявили, что жить им осталось всего полгода?» — вдруг подумал Вадим. Ему стало нестерпимо горько от мысли, что болезнью он уже отъединен от людей и никогда больше не сможет сказать такое простое, обыденное слово «мы».
Он стал пробираться к выходу.
Внезапно, словно по команде, купальщицы стали выходить из воды, с интересом глядя вверх. Глянул туда и Вадим. Ярко освещенные, почти под самым потолком стояли на вышке две девушки. Он снова узнал Дину и Вику. Дина стояла в полупрофиль, он отчетливо видел мягкие, словно обведенные гуашью, линии ее обтянутой черной шапочкой головы, шеи, плеч.
— Дина! Дина! Дина!
Первой вышла на трамплин Вика. Встав на самый кончик доски, она упруго взвилась над бассейном, описала ласточкой дугу, но в воду ушла не совсем ловко, подняв каскад светлых брызг.
Настал черед Дины. Легко ставя ступни длинных точеных ног, она тоже прошла неспешно на край доски, покачалась, как бы пробуя упругость, встала спиной к бассейну.
Все затихло. Слышно стало, как где-то стекает струйка воды. Изогнувшись и неуловимым движением отделившись от трамплина, Дина на мгновение повисла в воздухе, перевернулась через голову и, когда вытянутые руки коснулись воды, выпрямила гибкое тело и почти бесшумно ушла вглубь. Будто, играя, плеснула большая рыба.
Долго следил Вадим, как она уплывала к противоположному краю бассейна. Глаза его затуманились. Она любила его. Пусть не сбылось. Но она есть на свете. И когда-то в тундре совсем еще зеленой девчонкой провела с ним ночь в тесном спальном мешке. И вздрагивала при каждом его движении...
Вадим вышел на улицу. Был смутный час сумерек. Медленно догорала узенькая лимонно-желтая полоска зари. Догорала где-то далеко, кажется, прямо в снегах. «Быть завтра ветру», — невпопад подумал Вадим