Поначалу Окаёмов пытался отшучиваться, но подогретый алкоголем энтузиазм представительниц слабого пола вынудил его в конце концов сымпровизировать нечто вроде коротенькой лекции по астрологии, в которой Лев Иванович к разочарованию большинства слушательниц выразил свои сомнения относительно предсказательных возможностей этой древней науки, а по поводу всего остального попытался вложить в отуманенные псевдоастрологическим шарлатанством головки элементарную истину, что всерьёз говорить о чём-то можно только на основании индивидуального гороскопа. Всё прочее, в лучшем случае, развлечение на досуге, а в худшем — если авторы безответственных предсказаний делают их за деньги — надувательство чистой воды.
Правда, большинство слушательниц, как вскоре понял Лев Иванович, пришло к прямо противоположным выводам: астрология — конечно, в руках посвящённых — страшная сила; сам Окаёмов, без сомнения, является одним из магистров тайного ордена настоящих астрологов, а его разговоры о малой достоверности предсказаний — отчасти кокетство, но, разумеется, в большей степени оправданная осторожность жреца высокого ранга перед бесцеремонным (и следовательно — опасным!) любопытством профанов.
А догадался Лев Иванович, что он был превратно понят, из случившегося сразу после его короткой импровизации инцидента. Одна невыразительная на вид — серо-бесцветно-глазая и русо-прилизанно-волосая — молодая «леди» стала настойчиво, несмотря на все разъяснения и отнекивания астролога, требовать предсказания своей судьбы. И в частности — делать ли ей пластическую операцию в этом году? Или — подождать до следующего? Который — по Восточному гороскопу — будет для неё более благоприятным?
На помощь Окаёмову пришло несколько рассердившихся слушательниц, — как, мол, Жанка, тебе не стыдно? ведь Лев Иванович ясно сказал, что гаданиями не занимается! а ты всё равно: пристала как банный лист к одному, понимаешь, месту! — однако изрядно пьяная леди не унималась: а вдруг в этом году хирург ошибётся? И неправильно укоротит ей нос?
«Тебе, Жанночка, не нос, тебе, Жанночка, язычок укоротить, ох как, не помешало бы!», — послышалась чья-то, вызвавшая ехидное оживление, реплика.
Внимая разгорающейся перепалке, Лев Иванович думал, как бы настырной Жанне сказать потактичнее, но вместе с тем и поубедительней, что ей требуется не хирург — иные из девчонок прямо-таки помешались на пластических операциях! — а всего лишь хороший парикмахер. И косметолог — если вкуса катастрофически не хватает, а амбиций сверх всякой меры. Однако Окаёмову не удалось облечь в доходчивую словесную форму свои размышления — раздался резкий голос сидящей за другим столом в дальнем углу комнаты, вероятно, недавно вернувшейся Валентины.
— Предскажи ей, Лёвушка, предскажи! Как моему Алексею… Он ведь тоже тебя упрашивал…
Произнесённые Валентиной слова подействовали подобно взорвавшемуся баллону с жидким гелием: всё враз замёрзло. Лицо отшатнувшейся от астролога Жанны покрылось смертельной бледностью, и по её заиндевевшим щекам покатились крупные ледяные слёзы. В сердце самого Льва Ивановича заплясали злые снежинки: стало быть, стараешься забыть о последствиях своего безответственного прогноза?! Все твои мысли сейчас о Танечке, а о погибшем друге — так уже: ностальгические воспоминания? То-то, сволочь, чуть ли не обрадовался, услышав об имевшей на Алексея зуб черносотенно-фашистской организации — дескать, они убили?! Следовательно — не несчастный случай, следовательно, ты ни при чём?!
От зловещих слов Валентины кровь оледенела не только у Жанны и Окаёмова: всех ознобил ветерок из иного мира — первым оттаял Мишка.
— Валюха, кончай! Сколько можно бочку катить на Льва! Предсказал, понимаешь ли! А сама-то… ладно! Чокнитесь и помиритесь!
Художник чуть было не напомнил вдове о преступной сонливости, овладевшей ею в роковую ночь, однако, несмотря на природную бесцеремонность, на сей раз сообразил, что такое напоминание значительно перейдёт границы заурядного хамства и вовремя оборвал тираду.
Похоже, сама Валентина никак не ожидала того эффекта, который произвело её жутковатое предложение погадать Жанне и почти обрадовалась строгому Мишкиному выговору.
— И правда, Лёвушка, извини ради Бога! Совсем зациклилась на твоём предсказании! Но сейчас я — честное слово! — напала не на тебя. На Жанку. Пристала, понимаешь ли — слушать противно! Предскажи да предскажи, что случится с моим длинным носиком! Успокойся, Жанночка — всё равно хуже не станет! Никакой хирург его тебе не испортит!
От этих слов побледневшее было личико молодой женщины пошло красноватыми пятнами, а тихо сползающие по щекам ледяные слезинки сменились горячим бурным потоком — Жанночка заголосила врёв. Так, что недавно пытавшиеся её урезонить женщины, сейчас дружно бросились утешать обиженную товарку: выпей, Жанночка, выпей! а на Валечкины слова не обращай внимания! она не со зла! у неё ведь такое горе! ну и само собой, не подумав…
