Он насчитал пять пирамид, все абсолютно одинаковые, с широченными лестницами и плоскими вершинами. Значит, наверх поднимаются. Вопрос – зачем. Ради молитвы или для жертвоприношения? Или и того, и другого.
Остров оказался больше тех, что они оставили за спиной, но они быстро добрались до пирамид. Арула подбежал к центральной и обернулся человеком. Затем вытащил из скрытой в зарослях объемной корзины большой кусок ткани и повязал вокруг бедер.
– Туда только ну двух ногах, – объяснил он. – Правила.
Чихать ему на правила! Выжить волком шансов у Рамона было больше, а он не сказать чтобы доверял своему молчаливому помощнику, но в этой ипостаси можно хотя бы задавать вопросы. Волки все равно разговаривать не умеют.
Поэтому Рамон принял привычный облик и закутался в предложенную ему ткань. После всей этой жары, после палящего солнца, она приятно холодила кожу, но уже в следующую минуту они нырнули в темный коридор, и солнце стало последним, о чем стоило заботиться.
Камень под ногами был прохладным и чистым, без каменной крошки, засохших растений и даже пыли – будто здесь прошлась уборщица с пылесосом и шваброй. Они двигались в темноте: ни факелов, ни окошек, и у Рамона создалось впечатление, что они где-то в офисе или музее, а не в древнем храме. Впрочем, шли они недолго: свернули налево, поднялись по ступенькам и оказались в зале с низким потолком.
Здесь горели факелы, много факелов. Они освещали колонны и рисунки на стенах. Фрески, переливающиеся перламутром красок, были настолько изумительно выполнены, а детали проработаны, что Рамон завис перед первым сюжетом. На нем было изображены вервольфы, меняющие свою ипостась. Кто-то уже полностью обернулся волком, кто-то частично, у кого-то только отросли клыки и покрылись шерстью лапы. Они будто бежали по стене друг за другом, чтобы затем натолкнуться на полностью обнаженных женщин с длинными светлыми волосами. На них художник вовсе не пожалел сил, передавая изящность и красоту. Вервольфы присвоили себе красавиц: содержание следующих фресок было достойно фильмов для взрослых, а может, в чем-то даже смогло бы удивить современных режиссеров «клубнички». После оргии все девушки понесли, и на свет появилось… Племя Джайо?!
– Постой! – Рамон догнал великана, который давно ушел вперед и теперь, недовольный, ждал его на ступенях, ведущих к трону, или как еще назвать эту скамейку на возвышении? – Вы все потомки нирен? Все имани? Как такое возможно?
– Боги благословили, – ответила за него женщина, появившаяся из-за колонны. Высокая, статная, она двигалась как королева. Годы полностью превратили ее длинные, заплетенные в широкие косы, волосы в серебро, украсили лицо и шею морщинами, но не пригнули к земле – она держала спину прямо и шла легко, как девушка. И смотрела прямо на Рамона, хотя ее глаза будто заволокло туманом.
Он так удивился появлению жрицы (кем еще она могла быть, чтобы чувствовать себя настолько уверенной в таком месте?), что не сразу осознал – она говорит на его родном языке. Уже после отметил, что кожа у нее не такая темная, как у Арулы и Наилы, как и то, что она человек. То есть нирена.
– Ману, что все знает?
– Да, это я.
Жрица подошла ближе. Двигалась она уверенно, а вот взгляд остановила на плече Рамона. Все-таки слепая. Это объясняло пелену на глазах.
– Меня зовут Рамон Перес. Я…
– Я знаю, кто ты, – перебивает его жрица. У нее легкий акцент, который бывает у тех, кто долго не разговаривал на том или ином языке. – Я Ману, что все знает.
– Правда знаете все? – Не скрывает он собственного сарказма. Если досталась бесцеремонная старуха, то зачем с ней церемониться? – Тогда кто я по-вашему? Упавший с неба бог?
– Нет, ты не бог.
Ну хоть у кого-то в порядке с мозгами! А то уже надоело, что от него требуют божественных детей.
– Но ты вождь.
– Я не альфа.
– А разве я сказала – альфа? Ты гораздо больше, чем альфа. Ты король, что сражается за свое королевство. Умерший и воскресший.
Рамон мигом серьезнеет, всматриваясь в пустые глаза жрицы, пытается понять, что это: догадка старой шарлатанки, или она действительно что-то знает о нем?
– Продолжайте, – говорит он. – Что еще?
– Мы не на ярмарке, а я не гадалка, – усмехается жрица. – Я слепа, но вижу больше остальных.
– Гадалка? Ярмарка? Вы не из этих мест. Родились в Вилемие?
– В Родокии. Моя мать была вилемийкой.
– Как вы оказались здесь?
– Меня еще совсем девчонкой похитили волки из племени Джайо.
Похитили? Как похитили Мишель!
Жрица проходит мимо него и поднимается по ступенькам. Рамон следует за ней, пытается подставить локоть, но Ману его предупреждает:
– К жрицам нельзя прикасаться, вождь. Только если я сделаю это первой.
Она смотрит куда-то за его плечо, Рамон вспоминает про великана и убирает руку. Жрица грациозно опускается на трон.
– Хотите сказать, что к вам никогда не прикасались, с тех пор, как похитили?
– Прикасались, – улыбается Ману. – Иначе как бы на свет появился Арула?
Казалось, удивиться еще больше невозможно… Хотя, судя по тому что великан ослушался свою альфу, он не так прост.
– Значит, он тоже божественный ребенок?
