— Я ходил за угольными дезодорантами. Они не перебивают запахи, как гирлянда из елочек, зато абсорбируют их. Задержался, потому что в первом магазине оставалось лишь несколько последних упаковок. А мне нужно было много. Поэтому я пошел в другой. Мама их оценит! А еще мы можем добавить обычные ароматизаторы. Я выбрал с запахом «Летняя свежесть».
— Но как ты узнал, куда идти? — спрашивает Яро.
— Добрый мужчина в автобусе мне объяснил.
Алистер наклоняется, чтобы ухватиться за металлическую ножку дивана.
— Стой! — кричит Сидони. — Прости, но я бы предпочла на это не смотреть, подожди, пока я уйду на кухню.
— Мама завернута в свое одеяло, там не на что смотреть.
— Да, может быть, — соглашается Яро. — Но мы не будем стоять у тебя над душой. И потом, собаку тоже лучше забрать.
Яро хватает Чипо за ошейник и идет за Сидони в кухню, оставляя Алистера одного в гостиной. Они слышат, как он насвистывает, а потом радостно что-то лепечет матери. Они это не обсуждают, только поглядывают друг на друга украдкой, не зная, что и думать. Хранить тело матери в доме — дикость, но если смотреть на ситуацию глазами Алистера, это начинает казаться почти естественным.
— Что нам делать? — спрашивает Сидони.
— А что мы можем сделать? — отвечает Яро. — Это же его мать. Она держала его взаперти всю свою жизнь, он имеет право немного подержать ее в диване. Как насчет финикового печенья?
Сидони кивает.
— Ты прав. Сладкое помогает избавиться от плохих мыслей. Черт с ней, с фигурой.
Пока Алистер суетится и выкладывает на пластиковый чехол в диване воздушные фильтры, сопровождая этот процесс нескончаемым монологом, больше похожим на полноценный диалог, Сидони и Яро потихоньку грызут сухое печенье.
Алистер приходит на кухню с широкой улыбкой на губах.
— Я закончил! Теперь это похоже на маленькое гнездо, выложенное саше. Мама…
— Печеньку хочешь? — перебивает его Сидони, протягивая ему упаковку.
Алистер достает себе печенье и откусывает от него кусочек.
— Мама…
— Не рассказывай, — снова перебивает его Сидони. — Нам стоит обсудить кое-что другое. Садись и слушай внимательно. Я нашла способ поучаствовать в запуске ракеты.
Алистер садится за стол, а Яро встает, чтобы пересесть на столешницу кухонного гарнитура.
— Поучаствовать — это совсем не то же самое, что подняться на борт, — замечает Яро.
— Я прекрасно понимаю, что ты прагматик, Яро, но посмотри на вещи шире, надень свои круглые, как Луна, розовые очки, — отвечает Сидони.
— Ты что думаешь? Что можно запросто идти мимо и как ни в чем не бывало — оп! — залезть в ракету? Контрабандисты на Луну не летают. Пробраться на ракету зайцем — значит оказаться посреди космоса в компании опустевших топливных баков. Это даже не про неумение плавать, это про невозможность дышать.
— Я не это хотела сказать, Яро. Мечты не всегда сбываются, зато они указывают путь. Поучаствовать в запуске ракеты уже очень много.
Умолкнув, Сидони смотрит на него с жалостью — нахмурив брови и опустив уголки губ.
Яро с досадой фыркает.
Он хотел бы забыть. Забыть о лодке, которая раскачивалась под весом набившихся туда людей, пока перевозчики продолжали сгонять в нее новых и новых кандидатов на высылку, рискуя перевернуть борт. Забыть о полученном перед отплытием совете: «Теперь ходите под себя, если придется, но с места не сдвигайтесь. Те, кто думают, что смогут спасти свои шкуры, потому что умеют плавать, смертельно ошибаются. Они просто сдохнут не сразу».
Никогда, никогда, никогда не говорить о перевозчиках — о таком лучше молчать. Сколько раз дядя повторял ему это? Уж лучше вызывать зависть, чем жалость.
— Яро, ты же знаешь, что всегда можешь поговорить со мной, если будет нужно. Выговоришься — и станет легче.
Как это похоже на Сидони! Она добрая, но так и не поняла, что будущее — это единственное, что важно. Прошлое должно оставаться в прошлом, оно забывается, несмотря на шрамы.
— Ты видела пса? — спрашивает он.
Чипо сидит у ног Сидони, уставившись на нее с вываленным наружу языком. Огрызок его хвоста мечется как припадочный, и, когда она устраивается на стуле поудобнее, ей даже не приходится хлопать себя по коленям, чтобы Чипо на них запрыгнул. Потоптавшись, он кладет голову на живот Сидони. Похоже, ему удобно.
Алистер нарушает молчание со свойственной ему грубостью.
— Я хочу знать, как можно поучаствовать в запуске ракеты.
Оживившись, Сидони прекращает делать скорбное лицо и объясняет:
— НАСА организует конкурс, называется он Space Poop Challenge[29]. Суть в том, чтобы найти способ справлять нужду в космосе в условиях невесомости. Чтобы на протяжении шести дней выделения не контактировали с кожей. Если выиграем, получим ВИП-приглашение на запуск с оплатой всех расходов. Ну, что вы на это скажете?
— Что я далек от создания подгузников, даже если они космические, — отвечает Яро.
— Нужно будет вычислить процент общего содержания влаги в моче, — говорит Алистер. — Тогда ее можно будет дегидрировать и превратить испражнения в пыль. Зависит от температуры. Уровень кислотности тоже важен. Как думаете, воздух в скафандрах нагревается?
