Не знаю сколько продолжалось это состояние, но внутри, там, где сформировался тяжелый комок, тлел огонёк, крошечный, обжигающе холодный, нетерпеливый, разгорающийся в поглощающее всё на своём пути, ледяное пламя. Я сбрасывала оковы, сметая на своем пути преграды, боль утраты, гнев разочарования, глупую слабость, поднимаясь с колен и становясь единым целым.
Вбирая и захватывая, впитывая и принимая себя такой, какой мне было стать суждено. Четыре стихии кружили вокруг, радостно улыбаясь переменам и лаская меня призрачными губами.
— С возвращением, Долор, — слышалось мне в их шёпоте. — Мы заждались.
*Подробности истории Вы можете узнать, прочитав третью книгу серии «Мир Ориума» — «Сокровище для дракона».
**Фельетон — малая художественно-публицистическая форма, характерная для периодической печати, в данном случае — листовки, отличающаяся злободневностью тематики, сатирической заостренностью или юмором.
Я пришла в сознание от того, что упала, больно ударившись коленями и завалившись, как плюшевый заяц, на бок. Так и лежала, прислонившись щекой к пыльному паркету, начиная понемногу ощущать свое тело, но, по правде говоря, лучше бы чувствительность не возвращалась. От воплей в голос меня сдерживало лишь то, что я не знала где я.
Сначала я смогла пошевелить пальцами на руках, ощущения были, словно после первых контактных тренировок в КаноНуб, но я видела свои кисти, ни синяка, ни пореза, ни перелома. Те же длинные бледные пальцы с миндалевидными лунками коротко остриженных ногтей, только характерные для владеющих холодным оружием мозоли жесткой паутинкой покрывали пальцы и ладони. С трудом, но я согнула и разогнула их, повторяя незатейливое движение до тех пор, пока волны боли не перестали набегать на руки и не спустились ниже, вызывая спазмы во всем теле, но возвращая нормальные тактильные ощущения. Я искусала губы и щеки в кровь, силясь сдержать вопли, но низкие стоны, словно вой раненной волчицы, нет-нет, да рождались глубоко в груди.
Затем шея и грудь, живот и пах, колени и стопы. Всё это время я испытывала агонию, чувствуя будто кислота разъедает мои мышцы, скручивая сухожилия и кости, выворачивая, буд-то вспоротую, кожу. Тонкая ниточка вязкой слюны стекала на пол и под щекой скопилась целая лужица, в ухе противно хлюпало, когда я наконец смогла сесть, а потом и встать. Первым делом я зажгла стоящие луминос-камни и огляделась, комната была похожа на кабинет, но им явно давно не пользовались. Чехлы на мебели, довольно толстый слой пыли на горизонтальных поверхностях и пара пожелтевших от времени, судя по всему, ненужных, крафтовых папок, убедили меня в том, что моя догадка верна — я очнулась в здании консульства.
Поздней ночью.
Как я тут оказалась и почему ничего не помню?
Я прошла сквозь двери, разблокировав явно магический замок с едва слышным щелчком, повернула в центральную часть особняка и дошла до главного выхода, так и не встретив ни души. Ночью консульство не работало, оставалась пара дежурных гвардейцев, которые обходили периметр, но внутрь попасть могли лишь непосредственно сотрудники. Не дожидаясь, когда меня обнаружат, ежась от пронизывающего ветра и проникающего под легкий подол замызганного платья, колкого снежка, я быстрым шагом отправилась в свой особняк, благо идти было несколько кварталов.
Ноги слушались с трудом, то ли онемели от холода, то ли затекли. Горячее дыхание вырывалось из груди со свистом, еще немного и я заболею, подхвачу обыкновенную простуду, а мне никак нельзя болеть, по крайней мере до тех пор, пока не выясню, что за чертовщина со мной приключилась.
В особняке горел свет и когда я постучала, дверь открыл дворецкий, изумленно взирая на меня и забыв о своих обязанностях.
— Прошу прощение, Ваше Высочество, — покаянно бормотал он через пол тайма, впуская меня в дом и распоряжаясь на счет горячей ванны и обжигающего отвара с имбирем и лимоном. — Мы не ждали вас. Ходили слухи, что вы приболели, но мы то знаем…
— Что знаете? Рассказывай…
— Я могу быть предельно откровенен?
— Да, я жду.
— На дегустации что-то произошло, вы же знаете, что сын Марко работает на кухне консульства, слуги шептались, вы замерли неподвижной статуей, сплетничали о проклятии. Был грандиозный скандал, консул позволил себе лишнего в отношении Цессы Теаны и его объявили персоной нон-грата. Три уна назад он покинул Ориум, а нового пока не прислали, кандидатуру нужно согласовывать, но пока ни один из кандидатов не подошел.
Ха, зная, кто одобряет замену, думаю еще очень долго консульство не буде иметь официального представителя, подумалось мне, но сейчас меня интересовал другой вопрос.
— Как долго я была…кхм…статуей?
— Терил, Ваше Величество, мы так волновались за вас, — на последних словах его голос дрогнул, но Мартош, мужественно сдержал скупую мужскую слезу, лишь несерьезно шмыгнув носом.
— Я постараюсь больше не каменеть, — хмыкнула я.
