Я была рада и раздосадована одновременно. В конце концов дело касалось не только национальной гордости, ведь несмотря на подписанный не так давно пакт о ненападении, вероятность конфронтации сохранялась. Куда и главное зачем Кроу вкладывал деньги налогоплательщиков не известно, закольцованный в желании получить как можно больше власти и могущества, он продолжает кружить по наезженной колее, словно механический заяц на псовых бегах. И, к сожалению, не видит дальше собственного носа, еще немного и Демистан потеряет статус развивающегося государства, а значит в экономику, будет поступать всё меньше денежных вливаний извне. Или уже перестают.
Алекс Де Вард, один из ведущих изобретателей, работающих с металлом и его свойствами, уже имел несколько письменных договоренностей с Расаяном и Стуонхельмом, не говоря уже об Оруме, что являлся его родиной, а значит был приоритетным для разработок. Все эти мысли, пойманной в ловушку кошкой мышью, метались в моей голове спотыкаясь о хладнокровие и выдержку. Ну по крайней мере мне так казалось. А потом Генрих сжал мою руку, привлекая внимание и сказал:
— Лиса моя, стул сейчас задымиться, успокойся. Выдохни. Вдохни. Ты нашла искусника?
— Сложно сказать, — ответила я, концентрируясь на том, чтобы постепенно остудить стул, не заморозив его при этом. Покрытый коркой льда он привлек бы слишком много ненужного внимания. И да, и нет.
— Ничего сложного не вижу, я предлагаю свою помощь. И пусть наши годи не смогут обучить, стихийников у нас сроду не было, помочь овладеть контролем дара в их силах.
— Нет, — решилась я, — спасибо, мне предложили помощь и думаю пришло время ею воспользоваться.
Всё то время, пока шла демонстрация, я не видела Азама. Не то, что бы я его специально искала, но на глаза он мне не попадался, а вот ощущение обжигающего взгляда, стремящегося проделать дыру в моем платье и давящего меж лопаток, меня не покидало. Когда лекционная часть подошла к концу, а гости презентации высыпали на балкон чтобы во всем великолепии лицезреть первую механическую «птицу», я, как и многие, замерла.
Чудо человеческой мысли, что бросило якорь к стыковочной башне, специально возведенной для демонстрации, ошеломляло. Фантастическое сооружение ослепляло не только красотой, но и совершенством механизмов, позволяющих ему держаться в воздухе. При гостях дирижабль отстыковался от башни и попыхивая белесым дымком, отправился в сторону заката, теряясь за горизонтом, но прежде в небо выстрелили десятки праздничных залпов. Салют давали из всех имеющихся орудий на борту, я насчитала двадцать три, а вспышки фейерверка имели причудливые формы и разнообразные размеры.
Завораживающее зрелище закончилось стремительным полетом огромного огненного виверна выдыхающего синее пламя. Очарованная шествием по ночному небосводу гигантского змея, я очнулась, точно вынырнув из гипноза и почувствовала согревающее тепло, словно горячие пальцы сжали мою ладонь, хотя вокруг меня определенно был вакуум. Люди по-прежнему сторонились меня, опасаясь подмочить себе репутацию или услышать о себе гадость, на которые я была сказочно щедра.
Я скосила глаза и осторожно, чтобы не спугнуть, отслеживала передвижение многочисленных гостей из Расаяна, что выделялись как антрацитовые маки*** среди буйной палитры луговых цветов. Мой взгляд задерживался то на длинной, смоляной косе, то на широких, мускулистых плечах, то на внушительном росте, но никак не могла поймать знакомый профиль. Тан как будто намеренно избегал нашей прилюдной встречи, хотя я уже созрела для того, чтобы попросить его о том, чтобы он стал моим ментором.
Весь ужин я едва сдерживалась, чтобы не испепелить соседа слева, за его сальные шуточки и попытки пощупать меня за коленку и не заморозить справа, за такие занудные речи, что домогательства первого были предпочтительнее. Как только великолепное манговое сорбе подошло к концу, а мужчины отправились в курительную комнату наслаждаться дымом и дижестивом, я вылетела из столовой как ядро из пушки и направилась в сад, подышать морозным воздухом и побродить по цесскому парку, среди увядших деревьев и спящих кустарников.
Цесса, как и я, любила естественный круговорот природы.
— Замерший, застывший в ожидании пробуждения мир. Он напоминает мне тебя, Анима, — произнес Тан, накидывая мне на плечи свой чуридар подбитый мехом горностая. Я не стала отказываться, вдыхая терпкий аромат вечнозеленых специй, обволакивающий меня как клубы тумана одинокий прибрежный утес. — Что вас связывает с Кёнигом?
Голос его был слишком спокоен, чтобы я не заподозрила его в ревности, вот только темно-лиловые глаза сверкали как два халцедона, а желваки выдавали нетерпеливость в ожидании ответа.
— Друг, — ответила я. — Почти брат. — Было видно, как расслабились сжатые в кулак пальцы, а мужчина, не таясь, потёр один из камней родового перстня, активировав защитный от прослушки полог. Он взял меня за запястье, как будто считывая мой пульс, а затем положил раскрытую ладонь к груди, так, что я смогла почувствовать уверенное, но учащенное сердцебиение.
