Мы с Кузнецовой соседствуем санузлами. Больших ванных комнат в заведении Нечаевой нет, есть простой душ, вмонтированная в потолок лейка, сливное отверстие в полу и пластиковые дверцы, которые нужно закрыть, включая воду. К стене приделан крохотный умывальничек, над ним висят зеркало размером с ладошку и полочка шириной примерно пять, а длиной двадцать сантиметров. У другой стены унитаз, на котором комфортно устроится лишь морская свинка. Понятия не имею, где Берта Борисовна раздобыла эту чудную сантехнику. Я взяла отпуск, чтобы делать ремонт, и вот уже два дня гоняю по магазинам, но ни разу не встречала ничего подобного. Вероятно, Нечаева отоварилась в лавке для смурфиков[5].
Я уже говорила, что душ без платы нельзя принять, а когда опускаешь жетон в приемник, раздается гудение, а потом звук, смахивающий на кашель слона, затем начинает литься вода. Поселившись у Берты, я каждое утро просыпалась ровно в шесть от того, что за стеной в ванной Светланы что есть мочи кашлял слон. Это означало, что Кузнецова встала и приводит себя в порядок. Но сегодня было тихо.
Немного поколебавшись, я постучала в дверь.
– Света, спишь?
Соседка не ответила, и по моей спине побежали мурашки.
– Пожалуйста, открой! – повысила я голос.
Кузнецова никак не отреагировала на мой призыв. Я забарабанила по двери. Тишина! Я что есть силы пнула филенку. Ни малейшей реакции!
– Светлана! – крикнула я. – Тебе плохо?
– Милый дружочек, что на сей раз стряслось? – спросила Берта Борисовна, выплывая в коридор. – Человек-мышь вернулся?
Я не обратила внимания на язвительный тон Нечаевой.
– У вас есть запасные ключи, немедленно откройте спальню Кузнецовой!
– По какой причине я должна это делать? – удивилась владелица пансиона.
– Свете плохо, – объяснила я.
Хозяйка вынула из кармана связку ключей.
– Хорошо, но под твою ответственность. Если Светлана устроит скандал, вина падет на тебя.
– Отлично, поставите меня в угол и лишите сладкого, – хмыкнула я, глядя, как Берта открывает замок и медленно нажимает на ручку.
– Ну, что я тебе говорила, она спит, – зашептала через пару секунд Берта Борисовна, приотворив дверь. – Сейчас тихо запру номер и…
Но я, бесцеремонно оттолкнув ее, вошла в комнату, приблизилась к кровати, наклонилась над Светланой, потрясла ее – и схватилась за телефон.
– Милый дружочек, куда ты звонишь? – спросила Нечаева.
– В «Скорую». Кузнецова не спит, она без сознания, – пояснила я.
– Не надо! – заорала Нечаева. – Вдруг у нее нет полиса, мне придется платить доктору.
– Неотложную помощь в России оказывают вне зависимости от гражданства больного и при отсутствии страховки тоже, – отрезала я.
– Это не заразно? – обеспокоенно спросила Берта Борисовна, когда Светлану положили на носилки.
– Думаю, нет, – устало ответила врач, женщина лет пятидесяти, заполняя какие-то бумаги. – Назовите паспортные данные больной.
– Я всегда делаю ксерокопию документа постояльца, сейчас принесу, – пообещала Берта Борисовна и выплыла в коридор.
– У Кузнецовой проблема с наркотиками? – обратилась ко мне доктор. – Какие хронические болезни у нее в анамнезе?
– Мы со Светланой просто живем в соседних комнатах, я ничего о ней не знаю, – вздохнула я. – Но она не выглядела ни героинщицей, ни ослабленной. И на ее руках нет следов от уколов.
– Есть разные препараты, – нахмурилась врач, – необязательно делать инъекции.
– Что с ней? – спросила я.
– Пока не знаю, в больнице разберутся, – оптимистично пообещала докторша. – Мне нужен номер вашего телефона, укажу его в качестве контактного.
Я продиктовала цифры. И в ту же секунду мой сотовый ожил, в трубке раздался приятный женский голос:
– Здравствуйте. Вы Степанида Козлова?
– Да, – подтвердила я.
– Вас беспокоит Лена Глаголева. Вы можете сегодня приехать? Но лучше в первой половине дня, до часа. Очень вас прошу, у меня билет на поезд.
– Простите, не понимаю, о чем речь, – растерялась я. – Кто вы?
– Лена Глаголева, – повторила женщина, – портниха. Вы просили ушить красно-бело-синее платье с мини-юбкой и коротким рукавом. Я обещала выполнить работу к субботе, но сделала раньше. Окажите любезность, заберите вещь. У меня мама заболела, я вынуждена спешно к ней лететь, мне нужны деньги.
– А-а-а! – протянула я. – Хорошо, скоро примчусь.
– Огромное спасибо за понимание… кха-кха… – закашляла швея, – жду. На всякий случай повторю свой адрес: Николаевская улица, семь, корпус четыре, квартира двести сорок девять. Кха, кха, кха… ик… кха, кха…
Голос собеседницы пропал, я сунула трубку в карман.
– Не дадите воды попить? – попросила врач.
– Конечно, – кивнула я, – пойдемте на кухню. Может, бутерброд хотите или кофе? Честно предупреждаю: еда у нас противная, напиток гаже некуда. А куда повезут Свету?
– Спасибо, ничего не надо, – улыбнулась доктор, – просто пить хочется. Больную доставят в клинику имени Круглова. Она муниципальная, но в ней хорошие условия.
Добравшись до дома, где жила швея, я нажала на кнопку домофона.
– Кто там? – спросил сквозь треск и шипение плохо слышный женский голос. – Кха… кха… ик… ик…
