– А каша какая? – внезапно Макаров почувствовал себя как в санатории. Он недавно отправлял родителей в Кисловодск, и о тамошних завтраках они рассказывали с придыханием.
– Овсяная, – покладисто ответила Татьяна.
За соседним столиком засмеялась газпромовская Елизавета, которую Макаров про себя окрестил «молодой карьеристкой».
Сейчас он впервые рассмотрел ее как следует. Она тоже была довольно симпатичной, хоть и обычной. Резкие порывистые движения выдавали властную натуру, привыкшую прислушиваться только к своему мнению. Да и женственности в ней не было ни на грамм. У такой породы женщин женственность не в чести. Они и сексом занимаются, если, конечно, находят на него время, словно проводят производственное совещание: с графиками, амплитудами и дедлайном. От подобной перспективы Макаров даже содрогнулся и поспешно начал есть принесенный ему творог, действительно оказавшийся выше всяких похвал.
Помимо Елизаветы в этот ранний час на завтраке присутствовала только мать Ильи, располневшая, но довольно красивая женщина, которую, как помнил Макаров, звали Ольгой. Сегодня с ней впервые была дочь, девочка лет четырнадцати, гораздо больше похожая на мальчика: с неровно выстриженной челкой, бритым затылком, татуировкой на запястье правой руки, то и дело вылезающей из-под длинного рукава черной толстовки с капюшоном. Она ела молча, не глядя по сторонам и не отрывая глаз от телефона.
– Саша, тебе сделать бутерброд? – спросила Ольга, но девчонка даже ухом не повела.
«У нашей Сашеньки сложный характер», – вспомнил Макаров. Войдя в зал, он, естественно, поздоровался, и ему ответили все, кроме девчонки.
Отворилась дверь, и в комнате, которая сейчас выполняла функцию столовой, появилась Даша, немного встрепанная со сна. Светлый ежик на затылке воинственно торчал, на щеке явственно виднелся след от подушки, спортивный кашемировый костюм, выглядящий крайне уместно в такую мерзкую погоду, ладно облегал невысокую фигурку с округлостями в нужных местах.
– Доброе утро, – сказала Даша и сладко зевнула, тут же смутившись, – Простите. Все хорошо спали?
Собравшиеся заверили, что да, и только девочка Саша по-прежнему не «повернула головы кочан», как говорила макаровская мама.
– Я думаю, все остальные еще не встали. Сейчас только четверть девятого, а первое занятие начнется в десять. Если вы захотите чем-то заняться после завтрака, то Михаил Евгеньевич готов организовать конную прогулку. Тут неподалеку есть отличная конюшня. Если позвонить фермерам, которые ее содержат, то они подготовят лошадей.
– В такую-то погоду? – с сомнением в голосе спросил Макаров. – Дождь-то ни на минуту не переставал со вчерашнего вечера.
«Трудная» Саша подняла голову, хотя глаза ее по-прежнему ничего не выражали.
– Лошадки, – сказала она в пространство и тут же снова уткнулась в телефон. Еда на ее тарелке оставалась практически нетронутой.
– Саш, надо поесть, – без всякой надежды на успех заметила Ольга и повернулась к Даше. – А как вы думаете, пока мы с Ильей будем заниматься, можно организовать поездку к лошадям для девочки?
– Убеждена, что да. С вашего разрешения, когда Сэм проснется, я еще спрошу у него, потому что ему тоже совершенно нечего делать, пока мы заняты, а в Интернете он сидеть не умеет. И после этого все организую.
– Да ну, можно сейчас договариваться, – безапелляционно заявила «молодая карьеристка», – я более чем убеждена, что в такую отвратительную погоду наш американец даже носа из дома не высунет. Он точно не поедет.
– И все-таки я предпочитаю спросить, – мягко возразила Даша.
– Он не поедет. – Саша подняла голову от телефона и уставилась на них. В глазах ее было что-то жутковатое.
Впрочем, это ощущение тут же пропало, потому что девчонка снова уткнулась глазами в экран. Правой рукой она корябала вилкой по тарелке, звук раздавался вязкий, противный.
– Саша, съешь хотя бы один сырник.
Вилка со звоном полетела в угол, раздался визг от проехавших по полу ножек стула. Через мгновение трудный подросток уже стоял у выхода, но перед тем, как покинуть столовую, она все-таки обернулась и отчетливо, чуть ли не по слогам сказала:
– Он не по-е-дет!
Макаров в очередной раз в глубине души возблагодарил бога за то, что у него нет своих детей. Это ж нечеловеческое терпение надо. Оказывается, он произнес свою мысль вслух.
– Да ничего. Это мне поделом, – вздохнув и тут же словно проглотив свой вздох, сказала Ольга. Весь ее внешний вид выражал покорность и уныние. – Нагрешила, теперь получаю воздаяние. Сторицей. Все правильно. Вселенная очень справедлива. Жаль, что я раньше этого не понимала. Точнее, понимала, но все равно надеялась.
Она говорила непонятно, бессвязно, просто бормотала какие-то фразы себе под нос и выглядела при этом полубезумной. Ну и семейка, что мать, что дочь – обе ненормальные. А Илья вроде парень ничего. Хотя эти его поиски себя тоже странные, если честно.
В столовую ворвалась шумная, яркая, очень ясная с утра австриячка Аня. Плюхнулась за свободный столик, радостно помахала всем рукой.
– Доброе утро, надеюсь, я ничего не пропустила?
