Она пишет только о том, что сердце прикажет, что чувство говорит и о чем не может душа умолчать. Если реальный «мир её отражает, она сама является отражением этого мира», в этом подлинность художника слова. Это её мировоззрение и мировосприятие.
Медленные верлибры Алтынай Темировой
Верлибр – сложная форма, которая обманывает своей мнимой простотой и раскованностью.
Когда стихи спаяны размером и рифмой, писать их не сложнее, а проще. Цельность верлибра достигается только ритмом и, что главное, смыслом.
Когда противопоставляются в единстве луна и солнце – это прекрасный образец верлибра.
Алтынай Темирова воссоздает всю красоту мира и души.
Поэтесса простым ясным языком, четким точным верлибром излагает старинное народное сказание:
Чеканен и плавен ритм, и оттого читатель погружается в атмосферу предания, словно слыша песнь или неспешно поведанную историю. Может быть, так могла бы слагать стихи и петь песни сама прекрасная Айгуль, которую богатырь полюбил в том числе и за чистый голос.
Сколько обаятельной красоты, таинственной привлекательности и почти парадокса в описании самого цветка!
Казалось бы, багровый не тот цвет, который придет на ум при мысли о луне. Она белая, серебряная, какая угодно иная. Но, если подумать, луна иногда наливается цветом – когда висит низко над горизонтом или когда воздух застит дымом пожара.
«Как бы ни была прекрасна любовь, ей грозит множество опасностей, и оттого сердца влюбленных всегда терзает тревога», – словно бы говорит людям цветок айгуль. И поэт вслед за ним.
Но есть в творчестве Алтынай Темировой иные чувства, мысли, образы. Не страшные, а яркие, не гнетущие и тревожные, а величественные. Как «древний рисунок на камне».
Человек-солнце, запечатленный на нем, может быть трогательно прекрасен и привлекателен и одновременно опасен:
Такие игры с жизнью не всегда кончаются миром, особенно у тех, кто наделен слишком большой силой. А именно к таким принадлежит таинственный человек-солнце:
Кто он такой – скала не расскажет, возможно, и рассказывать не нужно. Прекрасная тайна пусть лучше останется тайной, особенно если человек не в силах вместить ее.
Эта замедленность ритма уже иная. В стихотворении «На горе Лунного цветка» был тихий плач о любви – или задушевный разговор о ней же. Здесь – почти религиозный гимн.
Но человек, конечно же, прославляет и восхваляет не себя. Как бы ни был он могуч и смел, как бы ни оберегал его весь мир, человек все-таки помнит, кто он и откуда:
Всего лишь создание Творца – но Его огонь. Огонь – но от Творца, не сам по себе. Но именно осознавая это со смирением и не кривя душой, принимая себя, человек становится Огнем Творца – солнцем, полным живой творческой силы.
В том числе, вероятно, и поэтом.
