Она и Олег пригласили его на свадьбу весной. Самое напряженное время учебы… Он не мог прилететь – отпуск ему не дали. А когда он, поздравляя молодую пару по видеотектору, увидел лицо Олега крупным планом – сделал над собой усилие, чтобы не выдать смятения чувств, и втайне был рад, что с отпуском ничего не вышло. Нет, лицо Олега не было уродливым – медикологи постарались. Но это был другой человек. Даже голос… Дикция изменилась. Только жестами «новый» Потапов напоминал прежнего. «Вот ведь, курсант, натура людская, – сетовал Олег, когда они наконец встретились. – Всю жизнь мечтал иметь такой профиль. А заимел, глянул в зеркало – на медикологов кидаться стал: „Сдирайте все напрочь! Лепите мне мою родную курносую физиономию!“ Ну, они, конечно, Ольгу на помощь. Она меня увидела – как заплачет! „Не надо, – говорит, – Олежек, ничего менять. Я тебя и таким… красавчиком всю жизнь любить буду. Сына тебе подарю. Курносенького!“ Вижу я, что ей здорово не по себе, и наотрез от ее любви отказываюсь, недоумок. Дошел до того, что руки хотел на себя наложить. А Оля – ни шагу назад, стоит на своем. Благодаря ей смирился я со своим новым фасадом, привыкаю». Слушая Олега, он думал, как мало, оказывается, знает сестру. Великое чудо – русская женщина…
Три коротких гудка. Андрей поднял глаза на часовое табло: девять утра корабельного времени, смена орбитальных вахт.
– Тринадцать-девять. Пилотажную рубку. Без обратной видеосвязи.
Бокал в руке вспыхнул радугой искр – перед столом возникло яркое стереоизображение двух пилотов-стажеров. Тяжелая экипировка (золотистые панцири противоперегрузочных костюмов и шлемы) делала парней похожими на крабов, угнездившихся в малахитовом футляре ложемента-спарки. У обоих позы и выражения лиц одинаковые, в глазах любопытство, рты приоткрыты. Андрей усмехнулся – Титан произвел на молодежь сильное впечатление. По лицам, шлемам и панцирям ползли багровые отсветы. Да, красочный лик Титана способен потрясти кого угодно. Тем более на сфероэкране как бы распахнутой в пространство пилотажной рубки.
– Вахта, связь.
Глаза вахтенных метнулись по сторонам в поиске изображения говорящего. Ложемент-спарка блеснул наклонными цилиндрами амортизаторов, моментально совершил на поворотном круге полный оборот для обзора. Секундное замешательство. Привыкшая к видеосвязи молодежь чуточку растерялась.
– Пилотажная рубка «Байкала», вахта радиус-хода…
– На вахте?
Узнали голос – и едва ли не хором:
– Первый пилот-стажер курсант Алексей Медведев!
– Второй пилот-стажер курсант Олег Казаков!
Постарался придать голосу твердость и строгость:
– Первому доложить параметры орбитального хода.
Было видно, как стажеры ищут на сфероэкране и обшаривают глазами подвижные строчки цифро-буквенных формуляров полетной экспресс-информации. Медведев докладывал громко, с удовольствием и в основном грамотно.
– Хорошо, – похвалил Андрей. – Но много. Скажем, радиационная обстановка на витке – забота не наша, предоставим это координаторам. Казаков, скорость сокращения дистанции между «Байкалом» и орбитальной базой?
– Пять тысячных метра в секунду. Около двадцати метров в час.
– А допустимая?
– Не более одного…
– Почему в докладе об этом ни слова?
Медведев потупился. И вдруг с плохо скрытой надеждой:
– Разрешите снять блокировку с двигателей коррекции?
– Отставить! Коррекция через три с половиной часа. После причаливания и старта люггера.
– Тогда действительно нет смысла… – признал Медведев.
– Коррекцию проведете под руководством второго пилота Дениса Федоровича Лапина. Я покидаю борт «Байкала».
Парни переглянулись. Медведев сказал:
– Командир, мы не спрашиваем куда и зачем…
– И правильно делаете.
– Но есть ли надежда, что вы куда-то не очень надолго?
– У вас, повторяю, вместо меня пока будет Лапин. Ровно в десять, как обычно, капитанский час, вахтенная перекличка. Докладывать грамотно – не опозорьтесь перед капитаном. В общем, все как на вахтах крейсерского хода. Кроме экипировки. Я понимаю, вам по душе сверкающие доспехи, но другие наши пилоты-профессионалы, боюсь, этого не поймут. На орбитальном дежурстве противоперегрузочная экипировка выглядит несколько… экстравагантно.
На лицах стажеров обозначилось состояние, близкое к панике.
– Командир, вы хотите сказать…
– Разрешаю вам до капитанского часа сбегать в экипировочную по одному. Вы даже не представляете, как вам обоим к лицу обычный полетный костюм. Салют, курсанты! Конец связи.
– Салют, командир! Связи конец.
Андрей поставил бокал среди хрустальной посуды, долил кумысом и принялся за еду. Посмотрел на ковш Большой Медведицы в экранном окне, приказал:
– Тринадцать-девять. Передний обзор.
