– Да, если ты имеешь в виду охрану правопорядка. Иное дело – проблемы космической безопасности в целом. Тут, как метко выразился один мой западный коллега, дел у обоих филиалов выше бровей. Зачастую приходится объединять дела и работать вместе. Называй себя как угодно – Востоком, Западом, – проблемы не перестанут быть общими. К примеру, «нейтринно-солнечные синдромы» Меркурия били наотмашь любого. В очаговых районах венерианского «синего бешенства» и марсианского «резинового паралича» падал каждый четвертый. Теперь в закрытых зонах спецлечения мы имеем едва ли не полный интернационал. А скажем, трагедия разведчиков меркурианского Плоскогорья Огненных Змей? В их семьях рождаются мертвые дети. А загадка повышенного процента детей-близнецов в семьях работников Внеземелья? Да мало ли… Проблем с каждым годом… Одна серьезнее другой.
– И всю эту внеземельную кашу призван расхлебывать только МУКБОП? – полюбопытствовал Андрей.
– Расхлебывать будем всем миром, – процедил Аверьян. – Но самая большая ложка для этого вручена, естественно, нашему ведомству. В идеале мы призваны обеспечивать безопасность работникам Внеземелья. Ну а на практике МУКБОП превращается в штаб общечеловеческой обороны.
– В каком смысле?
– В смысле круговой и, главное, надежной обороны гомо сапиенса против отрицательных факторов Внеземелья.
– Что ни день, сапиенс отвоевывает у Внеземелья новые территории, в каждом выпуске новостей полно победных реляций…
– А я о круговой обороне? – Лицо Копаева сделалось сумрачным. – Андрей, многим еще невдомек, что мы начинаем судорожно защищаться от неприятностей Внеземелья уже на исконной своей территории – в пределах Земли. Это я к вопросу о победных реляциях. А касательно состояния дел на оборонительном фронте имею доложить: ни круговой, ни сколько-нибудь надежной обороны создать мы не в силах. По крайней мере сейчас.
– Наши предки с помощью космонавтики прорубили в Пространство окно, и мы всегда считали это великим достижением…
– Окно они прорубили для нужд космической миссии человечества, – напомнил Копаев. Снял с поручня трапа забытые кем-то солнцезащитные очки. – А вовсе не для того, чтобы всякие там опасные неожиданности Внеземелья заползали через это окно в наши земные дома.
Андрей, не сводя глаз с лица Аверьяна, облокотился на поручень, спросил:
– Тебе непременно надо меня пугать?
– Моя задача скромнее: дать почувствовать обстановку. – Аверьян протяжно вздохнул. Подышал на стекла очков.
– Не вздыхай. Не я затеял беседу. Сказал бы прямо: так, мол, и так – наше ведомство намерено вставить палки в колеса многотрудным делам освоения Внеземелья.
– Я не член объединенного директората МУКБОПа.
– Свое мнение у тебя есть?
– Думаю, мы не в силах притормозить маховик внеземной экономики. – Копаев надел очки, и Андрей увидел свое отражение в темных стеклах. – Я уж не трогаю другие маховики нашей сверхрасторопной цивилизации. На данном этапе.
– На данном… Как будет дальше?
– Андрей, в последнее десятилетие Внеземелье очень жестко дало нам понять: шутки в сторону. Есть основания для серьезного беспокойства за сохранность природной сущности человека вообще. Что и как будет дальше, никто не знает.
– Тебя послушать… Земля оскудела умами.
– Однажды мне довелось побывать на ученом совете института генетики, – вяло, словно бы нехотя проговорил Копаев. – Был любопытный доклад. Двое иммуногенетиков выразили сомнение, что человечество поступает осмотрительно, расширяя колонизацию Меркурия и Венеры. Особенно Меркурия…
Андрей уставился на собеседника.
– В чем смысл опасений?
– Насколько я понял, Солнышко наше – это такая штука, возле которой нам, человекам, следует держаться никак не ближе радиуса земной орбиты, – пояснил Аверьян. – Во избежание.
– Мутаций?
– Да. Воздействие всякого рода изученных и неизученных излучений… Дескать, темпы меркурианских мутаций на порядок выше земных. Дескать, на поколениях потомков это скажется неминуемо. Но я о другом. На ученом совете нашлись и такие, кто пытался освистать доклад. Понимаешь?
– А если докладчики перегнули палку?
– Встречный вопрос: а если нет?
– Тогда третейский суд.
Аверьян покивал:
– То есть третья группа умов должна рассудить спор двух первых. Так и делаем. Земля не оскудела умами. По любому вопросу безопасности Ближнего Внеземелья создаем ученые советы, комиссии, подкомиссии, комитеты, агентства. Трудно даже сказать, сколько их работает под эгидой МУКБОПа. Международных и региональных. Специальных, функциональных, экспертных, координационных. Всяких. Нагромождаем друг на друга этажи умов, ярусы авторитетов. Вдобавок теперь нас прижимают к стене «сюрпризы» Дальнего Внеземелья. Как быть? Уповать на неисчерпаемость интеллектуальных ресурсов родимой планеты?
– Значит, так обстоят дела… – пробормотал Андрей.
– Да, – сказал Аверьян. – Лавина. Теперь основная наша забота – сохранить природную сущность людей вообще. Средств, правда, у нас для этого маловато… И знаний.
– Сдается мне, чем больше мы приобретаем знаний о Внеземелье, тем подозрительнее к нему относимся.
