У него не было времени попрощаться с ней перед отлетом, он очень спешил – «Калькутта» уже закрывала вакуум-створы, и его доставили на борт спецрейсовым катером. В радиограмме с Земли он обещал ей вернуться на месяц раньше, но не сумел выполнить обещания, потому что Маккоубер неожиданно и самовольно сложил с себя полномочия, все перепуталось и нужно было что-то решать…
– Ты должна взять меня в руки и приучить наконец к дисциплине, – сказал он. – Ну куда это годится – я самый недисциплинированный человек в системе Юпитера!
– Юпитера?.. Бедный мой! Ты хотел сказать: в нашей Галактике!
– И за ее пределами, – охотно согласился он.
– Не подлизывайся ко мне. Ты хоть раз вспомнил меня за все это время?
– Не надо, родная! Это слишком злая шутка – так говорить! Ты постоянно была со мной, я ни минуты не жил без тебя. Ни секунды…
– Хотелось бы в это поверить, – сказала она. – Но ведь я тебя знаю, ты постоянно занят, тебе всегда недоставало времени для меня.
– Да, – сказал он, – я постоянно занят, но все мое время – твое. Без тебя мое время было бы мне, наверное, и не нужно. Это было бы страшно пустое время… Я даже боюсь себе это представить.
– Я тоже боюсь… – тихо сказала она, и он вздохнул с облегчением.
– Все будет у нас хорошо. Во всяком случае, я постараюсь, чтобы у нас все было отлично. Веришь?
Она молчала, и он подумал, что не расслышал ее из-за плохого контакта, и налег на рычаг.
– Повтори мне, пожалуйста, что ты сказала, Надия.
– Кажется, я ничего не сказала… Прости, я немного задумалась.
– Можешь не говорить. Если веришь мне, просто кивни. Веришь, да?
Она испуганно и торопливо кивнула.
– Я верю, что у нас все будет отлично, – произнесла, как произносят формулу заклинанья. – Я тоже буду стараться. Это значит, что я должна быть готова снова и снова ждать тебя месяцами…
Он этого не ожидал и не сразу нашел что ответить.
– Что нового у тебя? – спросила она.
– Особенного ничего. – Он пожал плечами, надеясь, что это получилось у него естественно и беспечно. Новым было то, что он вернулся руководителем проекта вместо Маккоубера, но все это было так сложно, что говорить об этом сейчас не хотелось. – Ничего нового, кроме костюма.
– Красивый костюм.
– Тебе нравится, правда? Я надел его для тебя. Иначе бы я не решился.
– Очень красивый костюм. В нем ты просто неотразим… Почему ты держишь так руку? Твой роскошный манжет закрывает мне четверть экрана.
Он объяснил ей про контактный рычаг.
– Как твои дети? – спросил он.
– Я сегодня немного устала. Группа выросла до двадцати малышей. Очень милый, но беспокойный народец.
– Второе дежурство подряд? Ну признавайся.
– Да… Но это для того, чтобы у нас был сегодня свободный вечер. И завтра.
– Спасибо, родная. Сегодняшний вечер будет прекрасным. Но в другой раз не надо, побереги себя.
– Скоро малышки отправятся спать, и я сумею освободиться. Ты поедешь оттуда прямо домой?
– Нет… Я хотел бы зайти ненадолго в Ю-Центр.
– Хорошо.
– Если ты не хочешь, я не пойду.
– Нет, почему же, иди. Правда, так будет лучше. Я ведь тоже должна приготовиться к вечеру.
– Ну хорошо. Я зайду за тобой.
– Не нужно. Я сама зайду за тобой. И оттуда мы отправимся праздновать.
– Да. Танцевать, пить шипучее аллизо и здороваться с друзьями. Нас ожидает чудесный вечер, верно?
– Я скоро зайду за тобой. – Она кивнула. Экран погас.
Леонид снял руку с контактного рычага, провел по глянцевой поверхности экрана, уперся лбом в кулак. На мгновение показалось, будто кружится голова…
Пневматический поезд с шумом влетел на станцию «Площадь Согласия». Леонид не собирался здесь выходить – ему нужна была следующая станция, – но он уже стоял на перроне, а поезд ушел. Ждать другого поезда не имело смысла, потому что небоскреб, в котором размещался научный Центр космологических проблем Юпитера стоял на этом перегоне, и отсюда было до него не намного дальше, чем если идти к нему с другой стороны.
Поднимаясь на эскалаторе, Леонид смотрел в лицо каждому встречному, приветливо кивал, если видел знакомого. Он надеялся встретить кого-нибудь из проекта, но так и не встретил.
