– А потом, встречаясь с тобой в Форуме или в Зимней Пирамиде, герои-спасатели будут с непринужденностью старых знакомых стучать тебе в спину огромными кулаками и с лошадиным ржанием вопрошать: «Ну как дела, крестник?» И начнут предаваться веселым воспоминаниям: «Я, значит, вспарываю люк форсаж-резаком и, что характерно, чувствую: реактор катера на пределе. Ну, думаю, влезу я внутрь, а он сейчас ка-а-ак шарахнет, и будет это не катер, а банка с мясными консервами. Ну, влез я, братцы, а этот тип глазами лупает и, что характерно, даже ремни не сбросил. „Что же ты, – говорю, – сякой-такой, даже не расстегнулся!“ Беру его вместе с ремнями, волоку к входу, а он упирается, вроде бы как не в себе. Кричу Рэнду, чтобы волок второго, а этого – под зад коленом и прямо в лапы Сержу. Ну, отошли и только загнали шлюпку в вакуум-створ перехватчика, ка-ак шарахнет – и, что характерно, катер в куски. А этот тип потешно так проморгался и спрашивает: „Что это там блеснуло?“ Мы так и попадали друг на друга и от смеха чуть концы не отдали. У Рэнда в скафандре даже термос с горячим какао лопнул, и, что характерно, грудь ему здорово обожгло. Перед этим он трижды лазил в горящий „Мальборо“, и ничего, а тут с ожогами от шоколада в госпиталь угодил…» Скажешь, я неверно обрисовал ситуацию?
– Не знаю, – ответил Дэн. – У меня еще ни разу не было приступа радикулита.
– Ты какой-то сегодня… Ничем тебя не проймешь.
– Просто я не в восторге от нашей затеи. Сначала Маккоубер барражирует в облаке с известным тебе результатом. Теперь и тебя туда потянуло… А я гоняю катера и каждый раз не знаю, чем это кончится.
– Включи, пожалуйста, передний обзор. Летим как вслепую.
– Почему вслепую? Летим, как положено, по приборам. Не надоело еще смотреть на Юпитер? – Дэн чуть повел кистью левой руки.
На экране переднего обзора словно распахнулся темный занавес, и Леонид на секунду зажмурился.
– Ух ты!.. – сказал он. – Папаша совсем уже рядом.
Катер шел на Юпитер с солнечной стороны, и перламутровый блеск бело-зеленых, бело-голубых, нежно-розовых, желтых и кремовых облаков огромного шара немного слепил. Облака охватывали планету-гигант оплывающими поясами.
– Ну вот, – сказал Леонид, – поздоровались. Теперь можешь выключить, если тебя отвлекает.
– Ладно, – сказал Дэн, – ничего… – Голос у него стал мягче. – А то действительно как вслепую. – Помолчал и добавил: – Даже Папаша сегодня весь какой-то праздничный…
Леонид неотрывно смотрел на Юпитер. Он обратил внимание на плывущий по ухабистым волнам облачного массива черный теневой кругляк и по его размерам догадался: тень от Ганимеда. Он поискал тень от маленькой Амальтеи, не нашел и подумал, что Амальтею, возможно, придется искать с ночной стороны. Значит, Рой можно будет увидеть только локатором.
– И где-то там пасутся наши «Мамонты», – проговорил Дэн.
– И дают молоко.
– Прокисло наше молоко… – сказал Дэн.
– Что делать, – сказал Леонид, – это вы с Маккоубером позаботились о закваске.
– Две тысячи стержней?
– Да.
– Никак в толк взять не могу, – признался Дэн. – Рой получает в сутки более шестидесяти миллионов стержней. И вдруг какие-то несчастные две тысячи…
– Это были не простые стержни, Дэн. То есть совсем не те стержни, которые выбрасывают за атмосферу наши «Мамонты». На Ю-стержнях записана информация о том, что делается в глубинах Юпитера, а на стержнях из экспериментального отдела, которые вы с Маккоубером подбросили в стаю, была записана информация иного характера… Информация о том, что делается в глубинах наших мозговых извилин.
Дэн присвистнул.
– Да-а-а… – протянул он. – Действительно… Но откуда Маккоубер выкопал эти стержни?
– Когда мы проектировали систему «Физлер», нам нужно было отработать метод съема информации с полученных от «Мамонтов» стержней. Система «Физлер» должна была быть способна снимать со стержней информацию любой, даже самой высокой сложности. Вот мы тогда и решили принять за эталон Ц-информацию. То есть ту информацию, которую с помощью специальной медицинской аппаратуры мог дать нам наш собственный мозг.
– И вы ее, значит, на стержни… эту Ц-информацию?
– Да. Ведь трудно было придумать что-либо сложнее, чем Ц-информация. И мы ее, значит, на экспериментальные стержни… Ну, отработали систему дешифровки на «Физлерах» и сдали Ц-стержни на склад за ненадобностью. А совсем недавно группа злоумышленников – некто Маккоубер, Дэн Фрост и еще какие-то две неопознанные личности – похитила стержни и тайно провела известную тебе диверсионную операцию под кодовым названием «Ютавр». Вот и весь детектив.
– Так уж и весь?.. – усомнился Дэн.
Он тронул что-то на лицевой панели радиостанции, и в наушниках тонко и нежно защебетало: киу-киу, фью-фью, киу-киу, фью-фью…
– Что это? – спросил Леонид.
– Радиомаяк на Метиде. Новые позывные.
Сплюснутый шар Юпитера на экране заметно подрос. Впрочем, ощущение его шаровидности постепенно стало теряться, планета теперь казалась больше похожей на огромный выпуклый щит.
– Ты рассказал мне первую часть детектива, – напомнил Дэн. – Чего ради Маккоуберу понадобилось подкармливать «камбалу» Ц-стержнями?
