Сеть дрогнула и разошлась, ее змеящиеся обрывки быстро уходили из центра экрана и втягивались в периферийное кольцо, которое сначала едва умещалось в экранном обзоре и слабо мерцало, а потом замерцало поярче, резко расширилось и исчезло из поля зрения вообще. В наушниках появилось гулкое жужжание, словно гудел встревоженный пчелиный рой, и это было очень занятно. Однако Леонид не успел на этом сосредоточиться, потому что экран вдруг окрасился белым, точно плеснуло в него молоком, и белизна хлынула в рубку ярким потоком, наливаясь яркостью до опасных для зрения пределов, потом все окрасилось розовым и, стремительно накаляясь, пурпурным вихрем раздвинуло стены и вынеслось прочь, оставив перед глазами цветные круги. Леонид машинально захлопнул стекло гермошлема: в какой-то момент ему показалось, что он задыхается…
– Ну и как?.. – сдавленным голосом спросил Дэн. Он тяжело дышал. – Теперь ты понял? – Стекло его гермошлема было тоже опущено.
– Эффектно!.. – откликнулся Леонид. Он был ошарашен, но страха по-прежнему не испытывал. – Вот это да!..
Экран был темен и пуст. Лишь наверху, наискось пересекая верхний левый угол обзора, ползла зеленая запятая.
– Что это? – спросил Леонид.
– «ЮП-Следопыт». Беспилотчик. Я попросил диспетчеров отвести их подальше. В такой свистопляске недолго и врезаться. Знал, что ты обязательно сунешься в Рой. Ну как? Для первого знакомства неплохо?
– Где Рой? – полюбопытствовал Леонид.
Заработали двигатели. Дэн развернул катер, поманеврировал, и на экране появился Рой.
– Далековато… – сказал Леонид, поднимая стекло гермошлема.
– Так было и в прошлый полет, – сказал Дэн. – Проскочишь его, развернешься, а он уже еле виден.
– Давай обратно, – сказал Леонид.
Рой стремительно приближался. «Песочных часов» не было и в помине. Были кольца. Три из них почти соприкасались краями, образовав кольчатый треугольник, шесть других расположились вокруг центральной группы по углам правильного шестиугольника.
– Совещаются, – сказал Дэн. – Изобретают новую каверзу…
– Боишься?
– Нет. Поначалу было, правда, не по себе. Теперь нет. А ты не боишься?
– Нет. Я испытываю к нему родственные чувства, – пошутил Леонид. – Как-никак, а в нем содержится триста стержней с записью работы моих мозговых извилин. Все мы обязаны испытывать к нему родственные чувства.
– Я не обязан, – возразил Дэн.
– Верно… Ты не обязан.
В центре экрана быстро росли три сомкнутые треугольником тороида. Мерцающая сеть каналов была теперь, как показалось Леониду, гуще, чем во время стадии «песочных часов». Он сказал:
– Постарайся уравнять орбитальные скорости.
– Дрейф внутри Роя? Постараюсь… Но думаю, что это безнадежно.
– Постарайся, – сказал Леонид.
На этот раз белого не было. В рубку ворвался пурпурный вихрь, просочился сквозь стены, исчез. Дэн мгновенно развернул катер обратно. Рой был едва ли не дальше, чем в прошлый разворот. Дэн выругался.
– Уму непостижимо! – возмущенно кричали наушники. – Ты что-нибудь понимаешь? Так мы его никогда не поймаем! Я говорил, что это бесполезно!
– Вот что… – сказал Леонид. Помолчал, размышляя. – Мы для него инородное тело, и он нас просто выплевывает, как ребенок сливовую косточку. Попробуем стать для него полноценной сливой. То есть источником информации. Тогда, возможно, он выплюнет нас не сразу… Включай передатчик.
– Ты думаешь?.. – с сомнением спросил Дэн, но передатчик включил. – Можно поймать музыкальный маяк и пропустить это в наш излучатель. Ютавр послушает, и мы заодно…
– Не надо, – сказал Леонид, наблюдая, как индикатор на передатчике пульсирует в такт словам. – Ютавр прекрасно чувствует все маяки и без помощи нашего излучателя.
– Да, но тогда какую же информацию ты собираешься ему поставлять?
– Мы уже поставляем. Нашу с тобой болтовню. Правда, я не уверен, что он от нее в восторге, но в том, что это новая для него информация, я убежден.
Леонид смотрел на экран. Рой приближался. Теперь он принял форму трехлучевой звезды. Каждый луч состоял из трех вложенных друг в друга воронок и чем-то напоминал короткую гирлянду высоковольтных изоляторов, и все это просвечивало сквозь густую сетку замысловато переплетенных усов.
– Что же ты замолчал? – спросил Леонид. – Перед входом в Рой необходимо болтать беспрерывно.
– А когда понимаешь, что это необходимо, так вроде и не о чем говорить.
– Верно… Есть такая зависимость.
– Может, что-нибудь ему споем? – предложил Дэн.
Они посмеялись.
– Ничего из этого не выйдет, – сказал Дэн. – Он снова нас выплюнет. Вот увидишь.
– Посмотрим.
– Тут и смотреть нечего. Выплюнет.
– Увидим.
– Неуловимый он, понимаешь?
– Да?
– Неуловимый прайд.
– Хорошо. Давай дальше… Нужно все время что-нибудь говорить.
– Мы уже входим в него…
– Самое главное – не прекращать разговора. Особенно когда войдем.
– Когда войдем, полыхнет красным, и все. Вот видишь, уже начинается…
– Это пчелиное жужжание и в прошлый раз было?
– С Маккоубером? Нет, прошлый раз его не было. Смотри, какая воронка!..
– Да, вижу. Километров десять в диаметре.
– Двенадцать. Ну и махина!.. Смотри, мы идем прямо в раструб.
– Вижу, конечно. Осторожненько притормози.
