Лунная Ведьма, Король-Паук полностью

Как только он начинает похрапывать, принцесса встает, запахивается в халат, который всё это время был на ней, и выходит через зеленую дверь. Она шагает так стремительно, что Соголон приходится следом чуть ли не бежать. Но на перекрестье Эмини останавливается и ждет, когда ее юная спутница пойдет впереди. По дороге Соголон высматривает какую-нибудь крысу, которые наверняка здесь шмыгают по подземельям; так они подходят к еще одной двери, тоже зеленой. Принцесса не ждет. Внутри комнаты гвардеец как раз снимает с себя нагрудник. При виде принцессы он начинает спешить.

– Даже ночь не терпит торопливости, офицер, – говорит она.

В потаенном углу стоит старшая женщина, движением головы пресекая попытку Соголон выйти. Гвардеец отрешается от доспехов и исподнего. Принцесса уже готова, а он все стоит у кровати, не смея пошевелиться. Он пребывает в нерешительности. По нему видно: для него она не женщина, а королевская особа. Ну а Эмини затягивает его на ложе и укладывает на спину, после чего воссаживается на его могучий как у мула сук и начинает скачку. Делает она это деловито и обстоятельно, сама отмеряя темп своей езды, а также местечки, коих дозволено касаться, глубину проникновения и звуки, которые при этом следует издавать. На память приходят слова Олу о том, что скоро можно будет ждать восстановления родословной.

С той поры проходит изрядно времени. Сейчас Соголон ловит себя на том, что сидит и смотрит на себя. Это происходит, когда у окна принцессиной спальни она вспоминает о своем первом знакомстве со стеклом. Сказать по правде, она даже не подозревала о нем до того, как однажды попыталась просунуть руку в окно под струйку дождя, и чуть не вывихнула себе палец. Вещество, похожее на янтарь, который ловит мошек и мух, но такого же цвета, что и воздух. Помнится, как она по нему постукивала, терлась ладонью о державшую его железную раму и даже пробовала лизать языком. Днем она через него наблюдает, как служанки облачают принцессу к выходу. Ближе к ночи, когда лампы дают больше света внутри, нежели снаружи, она смотрит на стекло и видит в нем себя. Соголон слегка отступает, обнаружив там образ не девочки, а скорее мальчика. Туника на талии подпоясана ремешком, на котором стилет в ножнах; волосы топорщатся кверху и в стороны, но никогда книзу. Иногда ей думается спросить, воспитывает ли из нее принцесса мальчика, но знает, что услышит в ответ: она ее не воспитывает. Сейчас в соседней комнате служанки заняты ее омовением. «Ты ей кто, игрушка-зверушка?» – спрашивает голос, который она не узнает. Этот вопрос он настырно задает снова и снова, пока до Соголон не доходит, что это голос среднего брата. От этой мысли ее буквально вскидывает. В поисках его она тревожно оглядывает комнату. Впрочем, это смешно: такого, как он, не подпустили бы не только к королевской опочивальне, но и вообще к стенам дворца. У Соголон перед взором прокручивается вся ее жизнь – на первый взгляд чередой бессмысленных картинок, но в совокупности они, вероятно, составляют ее путь сюда; эдакие вехи в виде ее братьев, мертвой мисс Азоры, каких-нибудь духов неупокоенных мертвецов. Детишки, плотоядно взрезающие пальцами кожу; мальчики с руками вместо ног; девочки, что обращаются в прах; черный ночной ползун-паучище, с такими же лапами. А она? Всего лишь девчонка, которая не просит и не хочет внимания. Нынче она при дворе и в фаворе у принцессы, но дальше что? Вокруг сплошные угрозы. Принц потребует, чтобы ее снова переправили к его двору, как пить дать, где близнецы опять потребуют ее голову и станут добиваться этого если не так, так эдак; может, через посредство сангоминов.

– Мы теперь ждем дня без лунной крови, – отвечает старшая женщина на вопрос Соголон о предстоящих делах.

– Вы ведь знаете, что я имею в виду, – говорит Соголон.

– Ты не слышишь, что имею в виду я. Уж что она в тебе нашла, но ты теперь впущена в ее внутренние покои. Дело даже не в месте, а в том, что ты теперь больше видишь и меньше говоришь.

– Но почему я?

– Ты просишь королевскую кровь объяснять свои поступки? Если бы это зависело от меня, я б тебя вообще не выбрала.

– Я и не напрашивалась.

– Ты здесь вообще никто. От людей я слышала, что ты найденыш. Здесь всем есть что терять, но что есть у тебя?

– Я б сама себя тоже не выбрала.

– Ее высочество обладает мудростью богов, хотя божья мудрость многим видится благоглупостью. Но повторяю: смотри, чтобы твоя голова не завела тебя сдуру куда не следует. Ты теперь среди женщин будуара, то есть среди тех, кто больше видит и меньше говорит. Если семя не приживется, мы повторим это снова. Что всё это значит, не твоего ума дело, не говоря уже о языке.