– Приятно познакомиться, Крейг. Поможете мне раздобыть еды и кофе навынос? Что-нибудь быстрое, например, слойку или тост?
Он медленно улыбнулся. Мужчины любят помогать.
– Конечно. – Он сложил ладони рупором. – Лиз! Давай сюда, тут тебя ждет очень голодная леди. – Он повернулся к Сюзетте. – Она сейчас придет, – уверенно сказал он.
Почти сразу в закусочной появилась женщина с кофейником в руке.
– Черт побери, Крейг. Неужели обязательно так орать?
Он ткнул большим пальцем в сторону Сюзетты:
– Это срочно. Вот этой даме нужно что-нибудь навынос.
Лиз повернулась и поставила кофейник на конфорку.
– Что бы вы хотели?
– Кофе со сливками и что-нибудь легкое, что можно съесть за рулем. У вас есть слоеные булочки или, может быть, тосты?
Прежде чем она успела ответить, в разговор вмешался Крейг:
– Лиз, может быть, ты попросишь повара сделать ей сэндвич?
Сюзетта нахмурилась:
– В этом нет никакой необходимости…
Крейг выпрямился.
– Ну, тут нет слоеных булок, а тоста может быть недостаточно. Такая леди, как вы, заслуживает чего-то особенного. Лиз, он ведь сможет по-быстрому сделать для нее сэндвич?
Лиз кивнула:
– Подождите немного. Ждать придется не дольше тоста.
– Ну, тогда ладно.
Сюзетта хотела было спросить, что будет в сэндвиче, но Лиз уже ушла на кухню. Поэтому Сюзетта завела с Крейгом непринужденную беседу. Она делала вид, что интересуется его работой в строительстве. Когда он закончил бубнить про строительные площадки и наконец спросил о ее работе, она сказала:
– В молодости я была моделью, но сейчас управляю благотворительной организацией для детей с ограниченными возможностями.
– Моделью? Не удивлен, – сказал Крейг. – Когда вы вошли, я принял вас за модель. В вас что-то есть. – Он покачал головой. – Настоящая элегантность.
– О, вы так добры. – Она положила руку ему на локоть. Но прикосновение было мимолетным, как невесомое касание крыльев насекомого. – Но это было так давно. – Она положила руку на грудь.
– Вряд ли настолько давно, – сказал он. – У вас нет ни единой морщинки.
Как и всегда, когда она общалась с мужчинами, Сюзетта представила, каково это – быть девушкой или женой Крейга. И через минуту решила, что, хотя вначале лесть может быть приятной, разговор быстро ей надоест. И как бы мерзко Мэтт ни обращался с ней в последнее время, по крайней мере, его образование и профессия обеспечивали ей нужный статус в обществе. Каково это – посещать светские мероприятия для строителей и их жен? При мысли об этом она содрогнулась.
Нет, Крейг подходит только для флирта. Она немного с ним поболтает, подразнит. И спустя годы он будет вспоминать рыжеволосую Сюзетту, бывшую модель, которая однажды утром улыбнулась ему в дорожном кафе. Он будет вспоминать, как она легко коснулась кончиками пальцев его руки и думать: «А что было бы, если?..»
– О, спасибо, – сказала она. – Это так мило.
– Получается, вы управляете детским благотворительным фондом? – Он глотнул кофе, не сводя глаз с ее лица. – Да вы, черт побери, почти святая.
– Я верю, что за это воздастся. – Сюзетта посмотрела на алюминиевую дверь. Когда же она уже откроется? Почему так долго? – Когда я покину этот мир, мне хочется думать, что благодаря мне он станет чуточку лучше.
– О, это мило. – Он одобрительно кивнул и рассказал ей о своей сестре, дипломированной медсестре, которая работала в доме престарелых.
«Фу».
Как будто это можно сравнить с благотворительностью для детей-инвалидов. Сюзетта изобразила интерес, но почувствовала облегчение, когда Лиз наконец вернулась с бумажным стаканчиком и белым бумажным пакетом.
Лиз поставила их на стойку перед Сюзеттой – вместе со счетом. Крейг схватил листок бумаги и сказал:
– Я заплачу.
– Какой вы милый! – Сюзетта встала и взяла пакет и чашку. – Спасибо. До свидания.
Она вышла из закусочной, не оглядываясь. Оказавшись в машине, она поставила кофе в подстаканник и открыла пакет, радуясь, что в него положили салфетки. Сюзетта убрала с сэндвича бекон, откусила кусочек и одобрительно вздохнула. Жареное яйцо и сыр чеддер на слоеном тесте.
Крейг был прав. Это намного лучше тоста.
Она съела половину сэндвича и завела машину. Остальное можно доесть и в дороге.
Джейкоб видел, что Ники очень напряжена – она отпускала руль только для того, чтобы покрутить ручку на магнитоле. Спустя минуту или две она сдалась. Они ехали молча, не сводя глаз с дороги. Время от времени она хмурилась.
– Ты сердишься на меня? – спросил Джейкоб.
– Нет, – ответила Ники, глядя на дорогу. – Почему ты спрашиваешь?
– Ты ведешь себя ужасно тихо.
Джейкоб не стал говорить о настоящей причине, по которой, по его мнению, ей стоило на него рассердиться. Он сыграл определенную роль в том, что Мия осталась жить с ними, – и это ее ужаснуло. Это ясно. Посторонним не понять, какую власть мама имела над ним и его отцом. Ее настроение влияло на поведение каждого члена семьи. Она манипулировала, лгала и делала вещи, которые нельзя было обернуть вспять. Снова и снова она настаивала на своей версии событий. Даже понимая, что она не права, он все равно сомневался в себе.
