Юлька хотела спросить почему, а потом увидела сама — за одну ночь всё вокруг поменялось, деревню махом накрыла осень. Сочные и цветущие ещё вчера лопухи остались сейчас лишь высохшими тенями, растеряв былую яркость и мощь. Из последних сил тянулись они друг к дружке, поддерживая во внезапно нагрянувшей немочи.
— Скорее! — Монах потащил Юльку к домам. — Нужно предупредить остальных и забрать вещи.
— Откуда ты знаешь сестру? — Юлька попыталась притормозить.
— Какую… — Монах не сразу понял, про кого она спрашивает. — Ты про девочку? Про Марфу-Луну? В лесу подобрал и довёз.
— Что значит подобрал??
— То и значит. Я ехал. Она стояла. Она. И эта — Незабудка. Я их обеих привёз, между прочим!
— И вы никогда раньше не встречались?
— С Незабудкой? Упаси бог!
— С Марфой! Сестрой!
— Я похож на подростка? — хмыкнул Монах, и вдруг разом посерьезнел. Уродливый шрам, на который невольно косилась Юлька, проступил на щеке красной полосой. — Юля! Молчи и не двигайся! Мы влипли!
Юлька сначала не поняла — подумала, что он уходит от ответа. Схватив Монаха за руку, принялась с силой трясти, и вдруг услышала знакомое:
— Кара! Кара! Кара!
Туман подкрался к ним хитрым зверем, рухнул на землю, разом спрятав лопухи и дома. В мутном густом молоке трудно стало разглядеть даже стоящего рядом Монаха. Но их — изломанные тени-фигуры — Юлька видела вполне чётко!
Они были везде! Смотрели на неё отовсюду! В пустых глазницах слабо тлел зелёный болотный огонь.
Звериные лики венчали рога — огромные, широкие, вроде лосиных!
— Кара! Кара! — звучали нестройные голоса. — Пришло время расплаты!
Туман приблизился, обволок Юльку, намочил волосы, пощекотал капельками лицо. А потом она стала падать — всё ниже и ниже, в тёмную закручивающуюся воронку…
