Эсме почувствовала, что присутствовать дальше при этом разговоре просто выше ее сил. Казалось, еще немного – и она, не сдержавшись, выскочит из своего укрытия и совершит какую-нибудь непростительную глупость. В конце концов, она решила скрыться в каюте Йена, где наконец ощутила себя в относительной безопасности. Но сердце ее по-прежнему отчаянно билось. От одной мысли, что ее обидчик находится с ней на одном пароходе, девушку начинало трясти. А если этому типу вдруг удастся пронюхать, кто она на самом деле, – Йену ведь в конце концов удалось это сделать… Наверняка Хенли захочет взять реванш за свой тогдашний позор… И все-таки посол оставил на пароходе того человека!
Едва Эсме в изнеможении опустилась на койку, как снаружи послышались приглушенные голоса, затем шаги… Дверь каюты отворилась… Сердце ее замерло, но она тут же с облегчением вздохнула, увидев, что посол вошел в каюту один.
Глаза Йена округлились – должно быть, он не ожидал увидеть ее здесь.
– Неужели ты ждешь меня, чтобы добровольно продолжить то, что мы не успели на палубе? – изумился он.
Не обращая внимания на его тон, Эсме сразу перешла к делу:
– Надеюсь, ты все же не собираешься оставить этого человека на нашем пароходе?
– А я-то думал, – игриво продолжал посол, – ты ждешь меня совсем не за этим…
– Я, между прочим, серьезно спрашиваю!
– Неужели? И что прикажешь мне делать? Высадить его на берег, бросить одного посреди джунглей? Не кажется ли тебе, что это до некоторой степени жестоко? К тому же у меня нет на то серьезной причины – не считать же таковой его прошлые грехи. Вышвырнуть этого типа за борт только за то, что когда-то в Бангкоке он позволил себе приставать к девушке, и тем вызвать подозрение у остальных? Вряд ли тебе это будет на руку, если только ты хочешь и дальше продолжать свой маскарад.
– Но вдруг он узнает меня?
– Сомневаюсь. Скорее всего, Хэнк смотрит на Лека и на всех сиамцев как на пустое место – для него все азиаты на одно лицо. Да и с чего бы он вдруг стал отождествлять переводчика-сиамца с девушкой, к которой когда-то приставал в порту?
– А если он все-таки узнает?
Йен лукаво посмотрел на нее:
– Ну и что? Ты же такая умная, сумеешь как-нибудь обвести его вокруг пальца. Меня вон сколько дней водила за нос…
На этот раз тон посла показался Эсме донельзя оскорбительным. Поднявшись, она с гордым видом прошла мимо него к двери, но на пороге обернулась:
– Если я, по-твоему, такая умная, что сумею выпутаться из любого положения, почему же ты тогда пришел мне на помощь, когда он ко мне приставал?
Йен не спеша подошел к ней и взял ее сзади за плечи.
– Извини, детка, – сказал он, – я сейчас очень занят: голова идет кругом от дел и нет сил спорить с тобой. К тому же мне трудно сочувствовать твоим проблемам – ты сама навлекла их на свою голову, а заодно втянула в них и меня… В общем, от компании Хенли тебе не отвертеться – придется нам всем вместе пойти за провизией.
– Как, и мне? Но зачем? – От одной мысли, что ей предстоит идти куда-то с Хенли, пусть даже в сопровождении посла, Эсме становилось дурно.
– Видишь ли, нам потребуется переводчик…
Эсме обреченно опустила голову – выбора у нее не было. И тут ей пришло в голову, что сопровождение Йена Хенли новее не нужно.
– А почему ты идешь с нами? – спросила она. – Боишься, что кок без тебя не справится?
– Ну, скажем, мне просто любопытно посмотреть на восточный базар.
Разумеется, Эсме ничуть не поверила в это объяснение. Как ни старался посол показать, что ему нет до нее никакого дела, – на самом деле это было не так – видимо, он все же хотел обезопасить ее.
– Иди оденься, – произнес Йен, не поднимая головы. – Встречаемся на палубе.
– Слушаюсь и повинуюсь, ваше сиятельство! – с шутливой покорностью откликнулась Эсме.
Когда она вернулась в свою каюту, настроение у нее было намного лучше.
Время от времени Эсме исподтишка кидала подозрительные взгляды на Хенли, но Йен, видимо, оказался прав – большую часть времени кок просто игнорировал Лека. Если он и спрашивал совета по поводу того, что именно им следует купить, то только у Йена. Роль Лека сводилась исключительно к переводу, да еще к тому, чтобы, торгуясь с продавцами, сбивать цену.
– Спроси у него, почем эти штуки. – Легонько тронув Эсме за локоть, Йен указал на убеленного сединами почтенного сиамца, сидевшего с отрешенным видом рядом с корзинами, в которых лежало нечто вроде больших орехов с шипами. От плодов исходил незнакомый резкий запах.
– Неужели вы хотите купить их, ваше сиятельство? – удивился Хенли. – Я знаю этот плод, он называется дуриан. Вкус как у тухлого лука. Белому человеку такое вряд ли понравится.
– Мистер Хенли прав. – Эсме говорила с акцентом, которого придерживалась, изображая Лека. – Для европейцев этот фрукт действительно слишком экзотичен.
– А сам-то ты его ел? – поинтересовался Йен.
– Ел, конечно, и даже нахожу вкусным. Но я же не европеец!
